Глава 3

На ночь я выключила звук, но никак не могла позволить отключить телефон и отключиться от жизни, чтобы впасть в уныние и оплакивать предательство мужа и свою внезапно рухнувшую семейную жизнь.

Мама и Мирабелла всегда были потребителями. Пользователями того, что я могла им дать и давала. Моя единственная семья. Другой не было — поэтому мне казалось правильным помогать им всем, чем я могла.

Отец смотрел на это спокойно, никогда не вмешивался и ничью сторону не принимал. Ему было комфортно оставаться в тени мамы и принимать все жизненно важные решение с оглядкой на ее же мнение.

Так что я училась, работала и строила свою жизнь так, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась.

Есть такая присказка, что “инициатива наказуема”. Что ж, я ощутила это сполна. Но как и раньше умела быстро справляться с жизненными ударами. Пережив столько неудачных попыток родить ребенка мне казалось, что я обросла непробиваемой броней. Настоящим стальным панцирем, от которого отскакивали и упреки матери и претензии сестры. Я спускала им с рук все это, потому что понимала — есть что-то гораздо хуже. А это просто маленькие инъекции адреналина.

Но вчерашний вечер показал, что семья приготовила мне настоящую атомную бомбу.

Им удалось пробить брешь в моей защите, обнажить все надежды на счастливое будущее и отбросить на несколько шагов назад.

Было по-настоящему больно.

Но настал новый день, утром меня поднял будильник, который не отключался при выключенном звуке и, проснувшись на диване в гостиной я поняла, что вполне могу встать и собраться на работу.

После горячего душа высушила голову и даже нашла в себе силы сделать укладку и макияж. В конце концов я давно научилась отделять личные проблемы от рабочих иначе никогда бы не смогла занимать свою должность.

На улице уже было достаточно холодно, поэтому достала пальто, взяла ключи от машины и спустилась вниз, чтобы обнаружить пустое парковочное место.

Черт возьми! Чернышёв знал, что мне сегодня на работу и все равно куда-то уехал. Может быть подавать на развод? От этой мысли что-то неприятно кольнуло внутри.

Через приложение я вызвала такси и оно быстро доставило меня в перинатальный центр. Еще по пути на работу удалила не читая все полученные от родни сообщения. Сбросила пропущенные, которых оказалось особенно много от сестры. Что же она такого хотела или могла мне сказать?

В приемной царила суета, привезли роженицу и ее нервный муж носился по коридору в поисках персонала. Я же направилась в другой крыло, где вели плановый прием акушеры, УЗИсты, лаборанты и неонатологи.

И, конечно, штатный психолог — то есть я.

До приема оставалось еще около двадцати минут, поэтому у меня было время выпить чашечку кофе и проверить карты своих пациенток, которые должны были прийти по графику.

Правда первой ко мне зашла Вика, моя коллега и подруга. Она была на десять лет меня старше и не в пример мудрее и терпеливее.

— Можно? — замерев на пороге Вика наклонила голову, изучая нет ли кого внутри.

— Конечно, кофе будешь? У меня есть минут пятнадцать до начала приема.

Она кивнула и проскользнула внутрь. В свои сорок восемь лет Виктория Исаева выглядела так, словно поняла про эту жизнь все и даже чуточку больше, чем стоило. У нее было трое детей, муж, две собаки, попугай, загородный дом и любимая работа. А главное она выглядела абсолютно счастливой, хотя частенько уходила домой со смены далеко за полночь, а иногда приходилось оставаться в ночные смены.

— Я ненадолго, — проговорила Вика. — Просто хотела убедиться, что с твоей сестрой все хорошо, учитывая вчерашние новости.

Мои руки дрогнули, когда я ставила чашку эспрессо на стол и посуда надсадно брякнула.

— С Мирабеллой все хорошо.

— Ты говорила, что она рассталась с мужем недавно, а тут такое!

Голос у нее был напряженный.

— Со мной тоже все хорошо, — уверила я подругу, зная, что в ее вопрос был с двойным дном и она больше переживала за мое состояние. — Вик, это правда никак не отразилось на мне, не нужно разводить драму. Я давно приняла свое состояние и могу справиться с…

Мою речь прервали громким и настойчивым стуком в дверь, поэтому я отвела взгляд от скептического выражения лица подруги и уставилась на сестру, которая виновато опустив голову показалась в дверном проеме.

— Маша, ты не отвечаешь на мои звонки и сообщения, а мне очень нужно с тобой поговорить. Я не записалась на прием, но надеюсь ты не станешь меня выгонять, — пробубнила она себе под нос, всхлипывая.

Белла знала, что я не стану закатывать скандал на работе. Что ж, я смогу продержаться…

— У тебя десять минут. Вик, прости, поболтаем за обедом.

Подруга все поняла и ретировалась, перед выходом бросив в мою сторону странный и сочувственный взгляд.

***

Когда подруга выходит Белла делает уверенный шаг внутрь кабинета и закрывает дверь. Она уже была здесь не раз, поэтому не теряет времени и проходит на то место, где обычно со мной разговаривают пациенты.

Не такая уверенная как всегда.

Впрочем выглядит хорошо. Макияж и прическа на месте и слабый запах табака тянется за ней весьма ощутимым шлейфом.

— Я думала ты бросила курить.

— Я собираюсь. То есть собиралась, но последние дни выдались такими напряженными. Все как будто валится из рук.

Она серьезно? И совсем не шутит? Порой от наглости Мирабеллы захватывает дух. Такое поведение восхищает своей полной отстраненностью от проблем других людей. Абсолютный эгоизм. Чистый, почти что наивный. В этом плане мама, конечно, хорошо постаралась. Вырастила образцового нарцисса.

— Зачем пришла?

— Я же сказала. Ты на звонки не отвечаешь, сообщения игнорируешь, а мне мама звонила и кажется была очень расстроена твоим вчерашним поведением.

Я сделала глубокий вдох и воззвала к последним своим нервным клеткам. Ради будущего спокойного рабочего дня и собственного здоровья мне нужно было держать себя в руках.

— Так ты не по адресу, сестричка. Ты бы к маме и шла, она сейчас даст тебе и совет и прощение. У меня вообще сложилось впечатление, что та многоходовочка, которую вы готовил довольно давно. Скажи, а Степа знал про твою тайную страсть к моему Ромке?

— Степа меня унижал и заставлял батрачить как проклятую. Он хотел, чтобы я устроилась в магазин на кассу! Он пил и не стесняясь своих так называемых друзей меня… — ей голос от уверенного и хорошо поставленного скатился в тихий и преисполненный боли и отчаяния.

И хотя я знала, что бывший муж Беллы был не подарок и действительно мог позволять себе отвратительные вещи в отношении сестры, но больше во мне это не вызывало никаких эмоций. Больше я ее не жалела. Во-первых она его увела у другой девушки — своей бывшей коллеги из ресторана, где работала хостесс, наблюдая как в прошлых отношениях он вел себя так же. Белла считала, что с ней Пискун исправиться и первое время он вел себя почти идеально, но ровно до тех пор пока не потерял работу из-за сокращений на фоне частичного разорения строительный фирмы. Офисы продаж закрыли, стройки заморозили и разгневанные дольщики начали названивать всем менеджерам, а потом и их родне.

Так начались первые скандалы, проблемы, оскорбления и в конце концов все скатилось на самое дно. Затем последовал развод.

— То есть затащив в постель моего мужа ты просто решила отомстить Пискуну?

— Да нет же, — Белла взмахнула руками. Я же посмотрела на часы. Оставалось пять минут до приема. Как же их пережить? — Все произошло совсем не так, Маш. Все это не более чем случайность, но она переросла в глубокое, сильное чувство. Я не могла иначе.

— Ты разрушила мой брак. Это не замок на песке, не поделка в школе, не удаленная с диска дипломная работа, мать твою.

— Да неужели ты все это помнишь?

— Помню! Очень даже хорошо помню, потому что на каждом этапе своей жизни ты пыталась сделать мне плохо. Намеренно или нет, осознавала ты это или просто “так получалось”. Не важно, Белла, я всегда тебя прощала. Но в этот раз ты и Чернышёв перешли все границы. И если ты пришла просить у меня что-то, то даже не думай открывать рот. Я матери уже сказала, что о квартире вы можете не мечтать.

Сестра ничего не ответила на мою отповедь. Она замолчала и около минуты плотно сжав губы что-то напряженно обдумывала.

— Я понимаю тебя, и понимаю, что виновата. Но собираюсь просить не об этом.

— А о чем?

— Я хочу, чтобы ты записала меня к одному из врачей в вашем центре.

От наглости этого заявления меня просто вынесло.

— Ты не можешь самостоятельно встать на учет в обычную городскую поликлинику? Будешь таскаться сюда, через три станции метро, чтобы только перед моим носом ходить с огромным животом, который будет напоминать об измене мужа и предательстве сестры.

Однако наглости этой стерве не занимать.

— Да нет, же Маша. Я прошу тебя записать меня на аборт. — Она сделала паузу и дождалась, когда смысл сказанного достигнет моих ушей, а когда я вопросительно подняла бровь, давая понять, что готова слушать ее дальше, выдала: — Я не могу обрекать ребенка на ужасные условия жизни. Там тесно и словно нечем дышать. Стены везде, света не хватает и… одной наверно в студии хорошо, даже вдвоем с Ромой мы бы справились, но вот втроем.

Часы на стене показали, что пришло время приглашать первого на сегодня посетителя, а меня распирали изнутри злость и хохот. Мирабелле почти тридцать, а использовать мозги, чтобы манипулировать мной она так и не научилась.

— Белла, иди домой. А если еще раз заведешь речь про аборт я маме скажу и тогда она тебя запрет дома до самых родов, — беззлобно пригрозила я, но сестра едва не побледнела от ужаса, зная, что мама мечтала о внуке или внучке.

Сыпля проклятиями и ругательствами она выскочила из кабинета немало озадачив женщину, которая вошла внутрь.

— Это ваша пациентка? — удивленно спросила она.

— Нет, к сожалению это моя сестра.