Глава 4

К шести вечера голова у меня раскалывалась так, словно по ней несколько раз прилетело тупой стороной от топора. Прямо по темечку. К сожалению принимать обезболивающее на работе не рекомендовалось.

Свое состояние я списала на стресс и нервозность, в конце концов не каждый день узнаешь о том, что муж и родная сестра сношаются за твоей спиной на протяжении месяцев.

Это может больно ранить даже самого черствого человека, а такой я уж точно не была.

К счастью прием был окончен, я заполняла последнюю карту и уже вышла из системы, когда раздался звонок по внутреннему рабочему телефону. На определителе высветилось имя главврача.

— Слушаю, Марк Васильевич.

— Маш, мы с тобой из одного выпуска и ты мне помогала готовится к практике почти на каждом курсе. Может быть уже хватит этого официоза?

— Субординация важна в таких структурах как наша.

— Ты просто душнила, — проговорил он строго, но я уловила в голосе легкость и предвкушение каких-то новостей. — У тебя прием уже закончился?

— Да, пятнадцать минут назад и если не будет никого срочного я собираюсь домой.

— Отлично, но перед этим зайди ко мне. Есть разговор.

Я уже было открыла рот, чтобы сказать “Хорошо”, но Марк успел бросить трубку.

Мы действительно учились вместе, но после университета он уехал на практику в другой город. Там влюбился, женился и даже обзавелся домом с участком. Его карьера быстро шла в гору, пациентки обожали молодого и внимательного анестезиолога. Но семейная жизнь не сложилась, жена его оказалась жутко ревнивой и не смогла смириться с тем, что ее муж на работе проводит порой больше времени чем дома. После тяжелого развода со скандальным разделом имущества Брагин вернулся и сразу на пост главного врача нашего перинатального центра.

Я вошла в его кабинет уже примерно представляя о чем пойдет речь. Разговор будет не из простых и у меня почти не было времени взвесить все “за” и “против”, но сейчас…

— Мария Николаевна, проходите. — Я почти разразилась тирадой о том, куда же делось его желание общаться менее формально, когда заметила в кабинете еще одного мужчину. — Хочу Вам представить Зарецкого Павла.

Незнакомец поднялся на ноги, сделал шаг в мою сторону и протянул руку. Я машинально потянулась в ответ для рукопожатия и коротко кивнула. Я знала кто он. Мультимиллионер и владелец сети торгово-развлекательных центров по всей стране. А еще в его ведении сеть кинотеатров, рестораны, и, кажется несколько пятизвездочных гостиниц.

О нем так часто сплетничали наши медсестры, врачи и даже пациентки, что было сложно игнорировать истории, которые передавались из палаты в палату.

— Приятно познакомиться, — бросил мужчина и жестом пригласил присесть напротив него.

Он смотрел на меня с нескрываемым интересом, как обычно женщины рассматривают платье в витрине бутика — примеряя на себя и решая, а стоит ли оно той суммы, которую за него просят. Отвратительно неприлично.

— Мария Николаевна, присаживайтесь, — засуетился Марк.

Все еще не понимая, что именно Зарецкому могло понадобиться в нашем учреждении я все же села. Голова еще гудела и мне хотелось, чтобы эта неожиданная встреча закончилась как можно скорее.

— У меня проблемы? — бросила я в шутку, чтобы разрядить обстановку.

— Да нет, проблемы кажется у меня.

Возможно мне это послышалось, но в голосе Зарецкого не было и толики сарказма, а его темно-серые глаза продолжали изучать меня, но уже более пристально и детально.

Чтобы отвлечься за разъяснением я обратилась к Марку и тогда хотя бы что-то стало ясно.

— Ты несколько раз подавала документы для поиска инвесторов с целью открыть благотворительную организацию. И несколько раз комиссия ничем не могла помочь, — проговорил Брагин. — Всегда принимали решение в пользу других проектов, потому что…

— Потому что никто не хотел поддержать мою идею деньгами, — кивнула, понимая, что моя мечта была практически неосуществима.

Комиссии и тем, кто мог стать инвестором или мог бы вложить деньги в подобные фонды и центры хотелось громких диагнозов, красивых историй спасений, или то, что вызывает очевидные эмоции — желательно слезы. Онкология, дети, ВИЧ, редкие аутоиммунные заболевания у трудоспособных на вид здоровых людей.

Никто не желал вкладывать в реабилитационный центр психологической помощи для женщин, которые неоднократно перенесли потерю ребенка, замершую беременность или неудачное ЭКО. Для таких как я, только не сумевших с этим справиться. Или для тех у кого на это попросту нет денег.

— Я хочу, и поддержу. Позвоните мне завтра после двенадцати. Телефон на обороте. Мне пора. Мое время дорого стоит.

Зарецкий протянул мне свою визитку, встал с места, коротко попрощался с Марком и вышел. В моих руках остался лишь белый прямоугольник с его полным именем и должностью: генеральный директор Форест-Групп. Рабочий телефон (как будто кто-то дозвонится до него напрямую), адрес электронной почты (как если бы он сам отвечал на письма), а на обратной стороне еще одна запись — совсем другие цифры.

— Марк, что это было?

— Сам не знаю. Мне позвонили из его офиса, сказали, что Зарецкий хочет вложится в твой центр и не важно сколько инвестиций потребуется, а через полчаса он сам уже сидел тут, ты вошла через две минуты после него.

— Ясно.

Хотя нет, вру. Ничего мне было не ясно.

— Марк, я себя неважно чувствую. Это все конечно отличные новости, но если мы закончили, то я домой пойду, можно?

Он покачала головой.

— Нужно обсудить еще один вопрос, — черт. Черт, черт, черт! Так и знала. — Касательно твоего ЭКО.

***

Я не знала что сказать и не знала к чему готовиться.

Послезавтра мне должны были делать пункцию яичников — забор яйцеклеток для будущего оплодотворения. Процедура не сложная, пройти мне через нее предстояло не первый раз, но думая об этом сейчас я не могла понять — а стоит ли.

Мы с Ромой решились на еще одну попытку после долгих разговор, после ссор и бессонных ночей. Он очень хотел малыша, но мой организм просто отторгал плод еще до окончания первого триместра. И каждый раз вместе с тем не родившимся человеком умирала частичка меня.

И каждый раз держа меня за руку, успокаивая и обнимая Рома повторял: “В следующий раз ты справишься”.

Ты справишься. Ты.

То есть я? В его глазах я не справилась с основной и базовой генетической функцией женщины — не смогла выносить ребенка.

Чернышёв как будто бы не обвинял меня напрямую, но конечно всю вину перекладывал на мои плечи. Я прошла десятки обследований, анализов, тестов, процедур. Сдавала кровь, мазки и яйцеклетки, пила гормоны и витамины, использовала суппозитории и все, что могла предложить современная медицина, чтобы помочь мне не только забеременеть, но и выносить малыша.

И все же — не справилась.

Около полугода назад Рома снова поднял этот вопрос. Я была против, но он продолжал настаивать и поэтому я сдалась. Конечно все было решено провести в нашем перинатальном центре и все шло своим чередом до вчерашнего вечера.

— Маша, ты меня слышишь? — Марк провел ладонью перед моим лицом привлекая внимание. — Я говорю, что твой забор материала…

— Это же еще через пару дней только.

— Да, но… твои анализы крови. Они мне не очень нравятся, — сказал он.

— То есть?

— Возможно, что из-за приема гормонов, но уровень ХГЧ не в норме. Есть еще время, но лучше перестраховаться. Можно отложить процедуру на следующий цикл и… Если нет, то завтра сдай анализы снова, хорошо?

Я безразлично кивнула.

Кажется, что все переживания из-за будущей процедуры вылетели напрочь, просто потому что планировать ребенка от Ромы вдруг стало бессмысленно. Пока я терпела болезненные уколы, испытывала угрызения совести, разработала программу поддержания и сохранения беременности, он просто воспользовался планом Б.

Ублюдок. Мерзкий, невыносимый предатель.

Пальцы крепко держали полученную ранее визитку, как единственное материальное доказательство того, что я пока не сошла с ума от боли и груза свалившихся утрат. В один вечер потерять всю семью — не то, с чем можно легко смириться.

— Марк, я сегодня без машины. Мы можешь отвезти меня домой?

— Конечно, возьми вещи из кабинета и буду ждать тебя на парковке.

Я кивнула и спустилась вниз уже через десять минут. Марк подъехал ко входу. По дороге домой мы ехали в полной тишине, каждый думая о своем. Я старалась отвлечься на тему благотворительной организации и возможностей, которые она может дать. Старалась не думать о том, каким бы родился наш будущий малыш. Могла ли я в этот раз выносить и родить здоровым?

Теперь я этого не узнаю.

Рожать только для себя я не видела смысла. Быть матерью-одиночкой или испытывать чувство вины перед ребенком за то, что у него нет отца тоже не для меня.

Это безвыходная ситуация, от которой опускались руки. Но возможно новая цели сможет вытеснить эту тоску и нерастраченную любовь из сердца.

Не важно. Подумаю об этом потом, когда что-то проясниться.

— Приехали, — из тяжелых мыслей меня вытащил спокойный голос Марка. — Смотри, Рома у вашей машины стоит. Кстати, почему он тебя не забрал с работы?

Но я не успела ответить на его вопрос. Дверь с пассажирской стороны открылась и пока еще мой муж с недовольным видом рыкнул:

— Где ты шляешься, Маша?