ГЛАВА 17

Я предсказуемо задерживаюсь допоздна. Две чашки крепкого черного кофе спасают от падения навзничь.

Столы сотрудников пусты, гора Нининой макулатуры накренилась на бок. Ничего не изменилось. Только я. Девочка с большими амбициями и планами куда–то убежала. Захватив с собой разбитое сердце.

Сижу, подперев голову руками, и массирую пальцами пульсирующие виски. Так дико всё как–то, непривычно. Меня будто выдернули с корнем и забыли посадить обратно или определить на новое место жительства.

И чем больше я думаю о цикличности событий, тем мигрень становится сильнее, настойчивее.

– Приветик, бывшая хорошая подруга.

Розовая коробка с прозрачной крышкой бухает на стол. В ней симпатичные розовые кексы с посыпкой и ягодкой клубники.

– Что тебе нужно?

Не поднимая глаз и не выпрямляясь из позы «зю», спрашиваю я.

– Поговорить хочу.

Выдохнуть бы, но усталость и наплевательское отношение на ситуацию берут верх. Просто выравниваюсь и смотрю на расписную матрешку в узких белых брючках и облегающей блузке с глубоким декольте.

Ксения само совершенство. Реклама пластической клиники.

– О чем?

– Может сначала по кексику? В качестве приветствия.

Ноготки с «французским» маникюром постукивают по крышечке коробки.

– Спасибо, не хочу перебивать аппетит.

– Ах, прости. У тебя же сейчас особая диета, наверное. Что там обычно прописывают тем, кто потерял ребенка? Сельдерей, спаржу?

Тащит ближайший стул за черную кожаную спинку, садится, складывает ногу на ногу.

Я в буквальном смысле слышу треск брюк на ее коленях.

– Не вынуждай меня вызывать охрану, Ксень.

– Ой, да ладно тебе, – взмахивает ручкой с дорогущими часами с золотым браслетиком. – Я же не какая–нибудь залетная девица. Недавно ты меня курицей с ананасами угощала. Помнишь?

Я помню тот день до мелочей.

Костя подарил мне огромный, величественный букет алых роз и сказал, я любовь всей его жизни.

Это была наша годовщина. Ровно пять лет в браке. Красивая и очень символичная цифра.

Пять счастливых, бурных, местами трудных лет. Но рука об руку. В одном направлении. С одинаковыми взглядами и целями.

И что?

Господин Корж скоро разведет нас, как профессиональный авиадиспетчер. Мы полетим в разные стороны, не смотря на поломанные крылышки.

– Чего ты хочешь?

Задаю вопрос без толики эмоций в голосе.

– Опять ты за старое, Ди.

– Не называй меня так.

Сужаю глаза, стреляю огненными молниями.

– Хм, – Ксения снимает крышку, небрежно бросает ее на кипу моих бумаг. – Твоя новая подружка заверила, что они настоящий шедевр.

– Ты была у Кати?

Если бы не окрепшее за несколько недель умение сохранять спокойствие в стрессовой ситуации, я бы запихнула кекс ей в глотку.

– Да. Классное местечко. Уютное такое, почти как на острове Капри.

– Или в Ломбардии, да?

Ветрова облизывает большой палец, всасывая его накаченными губами почти полностью. Сладкие причмокивания, негромкие стоны удовольствия рывком переносят меня к их с Костей жаркому сексу в подсобке. И в мой сон.

Мучаю губу изнутри. А она проделывает трюк снова и снова. Читает мои мысли?

Нет, она глупее самого глупого человека на свете. Не зря же вылетела пробкой из универа и быстренько выскочила замуж за Олежу. Ее главная способность стоять на коленях перед мужчиной, а не постигать азы бухучета или экономики. Дебет с кредетом у нее сойдется в любом случае при таком–то облике и навыках.

– Скажи, там круто, да? Такие виды, а море…не то, что наше болото.

Для лягушки вроде тебя, самое место – шепчу мысленно.

– Ксень, скажу откровенно, меня раздражает твое присутствие. Я в шаге от того, чтобы пробить тебе череп степлером.

Метёлка с густыми темными волосами склизко улыбается. Доедает, чертов кекс и встает.

– Ты идешь ко дну, крошка. Ровно туда, куда и запланировано. Даже быстрее, чем мы думали.

– Мы?

Откатываюсь в кресле от стола, собираюсь духом и тоже поднимаюсь на ноги.

– Крошка, ну ты же понимаешь, что разлучить вас с Костиком маленькая капелька по сравнению с тем, что грядет.

– Значит между вами ничего не было?

Моя интонация дрейфует вверх–вниз. Я сама на невидимую волну заскакиваю.

– Еще как было, – Ксения опирается пальчиками о стеклянную столешницу. Ее утиные губы распухают от ядовитой улыбки. – Он потрясающий любовник. Лучший из всех, что у меня водились. Даже Олежа, при всех его внушительных достоинствах, не дотягивает до уровня Костика. Его руки, язык…о боже, что он вытворяет языком!

– Хватит!

Толкаю кресло, в котором сидела и оно врезается в стол. Ксения от удара подпрыгивает. Я шагаю к ней. Мне надо заглянуть в ее лживые глаза. Увидеть в них правду или окончательно разбиться о рифы предательства.

– Ты спала с моим мужем?

Молчание. Оно хлеще пули в сердце. Смертельнее любого яда. И Ксения пользуется им, смакует момент и застывшую в моих зрачках надежду.

– Его родимое пятнышко в форме груши на…

– Пошла вон! Уходи!!! – сжимаю кулаки и кричу, накаляясь до предела. – Вон!!!

Стоит неподвижно. Упивается моей жгучей яростью.

– Выметайся! – хватаю ее за предплечья и отталкиваю. В руке за секунду появляется злосчастный степлер. Замахиваюсь на нее, а она смеется и вальсирующей походкой движется к лестнице.

– А!!!

Кидаю орудие со скобками ей вслед и сношу им экран компьютера. Из коридора доносятся беглые шаги. В рабочий зал залетает Костя. Я и забыла, что он еще здесь и что настаивает отвезти меня домой.

– Твою мать, что стряслось?

Осматривает помещение, взъерошивает чуб ладонью. Оценив повреждения, беззвучно чертыхается.

– Я не хочу тебя видеть. Никогда! Слышишь, даже на метр ко мне не приближайся! Сиди в своем кабинете, как пес на привязи и не высовывайся, пока я не получу свидетельство о разводе!

Из меня рвется желчь, боль с крупными осколками трусости. Почему я раньше была такой пугливой, почему не выцарапала глаза ведьме и прекрасному обманщику, стоящему прямо передо мной? Неужели во мне совсем не осталось гордости за себя?

Отец бы покачал седой головой и молчком отправился в винный погреб, где пригубил пару бокальчиков Шардоне.

Он всегда так поступал, когда не мог понять действия других людей.

– Не смотри на меня так. – Мой указательный палец упирается в крепкую фигуру Кости. – Твоя драгоценная Ксения только что приходила и…

– И что? Когда? – челюсть из стороны в сторону. – Снова поверила в ее бредни?

Подходит, хмурится, в его каре–зеленой радужке плескается отчаяние. С чего вдруг?

– Она была весьма убедительной. – Язвлю в каждом слове.

Костя и мой палец встречаются. Столкновение вызывает короткое замыкание. В его груди бьется сердце на повышенных оборотах.

– Ты веришь всем кроме меня? Веришь Ксении, новой знакомой Катерине, но не мне?

– Про Олега забыл. Кстати, где он?

– По всей видимости, там, где и должен быть. Дома. Он здоровался с тобой сегодня после обеда.

Ничего не помню…после разговора с Лоренцо на меня нашло вдохновение, и я занялась любимым делом: изучала конкурентов.

– Плевать. Я все сказала.

Верчусь, нахожу сумку и огибаю мужа слева. Он ловит меня за локоть. Чуть тянет назад. Мы лицом друг к другу. Горячее дыхание, понурый, умоляющий взгляд. О чем он просит? Чего пытается добиться?

– Прошу тебя, поужинай со мной. Я попробую тебе кое–что объяснить.

– Ужин? Ну, уж нет.

– Пожалуйста. Потом я оставлю тебя одну, поеду к матери.

Сдержанный, почти нулевой выдох закручивает меня в морской узел.

Стоит принимать предложение или нет.

И что такого может сказать нам Костик?