Глава 35

Каждая минута, проведенная с Фабио, как бокал хорошего вина, наполненный шестью десятками капель счастья и любви, опьяняющими нас. Мы припали к этому кубку сладострастия и пьем, не отрываясь, то жадными глотками, то смакуя…

Я коснулась кончиками пальцев шеи, где мой мальчик оставил свою метку. Засос, незаметный для других, так как спрятан за волосами, и такой важный для меня.

За короткий срок итальянец так привязал меня к себе, что без него мне невыносимо плохо. По его словам, у него такие же чувства и я верю ему. Страсть неподдельна. Голые обнаженные чувства. Фабио с порога накидывается на меня, начинает обнимать, целовать и все так нетерпеливо и необузданно… Со всей любовью и желанием.

А вот если присутствие детей не позволяет уединиться, нам приходится сдерживать порывы. Включать мозги, отодвигая на второй план чувства.

Сначала Фабио приходил только ночью и уходил с рассветом. Далее, я согласилась, чтобы он приезжал к нам сразу после работы. Вовка и Иришка только рады таким переменам. Он им нравится, пока в качестве друга семьи, посмотрим, как они отнесутся к смене его статуса.

Итальянец не сторонится детей, совсем наоборот, желает принимать большее участие в их жизни. Играет с ребятами, помогает с уроками. Гуляет. И он даже научил их готовить настоящую итальянскую пиццу…

И меня их вопросы о том, придет ли сегодня Фабио в гости, приводят в восторг.

Уже совсем скоро я поговорю с Иришкой и Вовкой и расскажу им, что мы с Фабио не просто друзья, мы пара и он будет жить с нами.

А пока вечером ему приходится уходить, чтобы когда дети уснут, вернуться, а утром, пока они не проснулись уйти.

Нам очень хочется проводить больше времени вместе. И я жалею, что уволилась, так бы мы были рядом в течение дня. Он звал обратно, и мягко, и настойчиво, но теперь я без помощницы, с мамой так и не помирилась. Работая здесь, у меня есть возможность забирать детей со школы, а на прежнем месте так не получится.

Как-то Фабио заикнулся о том, что мне следует и вовсе бросить работу, но что-то он разогнался. Я не буду это делать. Не стану его содержанкой, для меня это неприемлемо. Он и так сильно тратится на нас, что тревожит меня. У детей появились дорогие телефоны, приставка навороченная, игрушки, которые я не могу себе позволить. И это мы еще не начали даже жить вместе, а он их так балует… За этим они все реже стали спрашивать о Филиппе.

Я звонила бывшему, хотела попросить, чтобы он начал уделять внимание детям. А также намеревалась поговорить с ним о его Марине. О ее угрозах. Пусть разберется со своей ненормальной. Ему она уже машину испоганила, вдруг и за мою возьмется? Неизвестно, что у этой пришибленной на уме. Но он не отвечает ни на сообщения, ни на звонки. Исчез. Может, уехал куда? Прячется от проблем? Думала позвонить ему на работу, но не стала. Будет ему нужно, сам даст о себе знать. Он больше мне никто, чтобы переживать. Это ему следует помнить, что наш разрыв не означает, что он должен забыть о родительских обязанностях. Я же о них помню!

Вовка сегодня после школы сам пошел домой. А я, забрав Иришку с продленки, привела в клуб, и мы направились в раздевалку. Скоро начнется занятие, а пока оно будет идти, я позанимаюсь в тренажёрке.

— Мама, у меня голова в школе болела, — пожаловалась дочка, снимая форму.

— А сейчас как? Может, пропустим сегодня? — я осмотрела Иришку. Сонная какая-то.

— Нет, сейчас не болит, — шмыгнула носом.

Вот только этого нам не хватало.

— Надеюсь, ты не заболеваешь? — я потрогала лоб. Вроде негорячий. — Горло как? Кашля нет?

— Неа, спать хочется, — она зевнула.

— Сегодня пораньше ляжешь, вчера к полуночи только угомонились, — Фабио пришлось долго в машине сидеть. — Вот поэтому и голова болела. Не выспалась.

— Наверно.

Мы переоделись и вышли из раздевалки. Я отвела Иришку в балетный класс и передав ее Амелии, поторопилась в зал. Хочу стать более стройной и подтянутой.

Вечером здесь всегда полно народа и найти свободный тренажер нелегко.

— Так, что у нас есть? — я пробежалась взглядом.

Повезло. Заприметив свободную беговую дорожку, я быстренько добралась до нее и застолбила место.

Начав устанавливать для себя программу, я увидела, что на экране телефона всплыло сообщение.

«Пупсик, я освободился и уже мчу к вам»

Тепло заполнило душу и на лице расплылась почти блаженная улыбка. Отличная мотивация усиленно позаниматься. Нажав на старт, я начала ходьбу и взяла в руку смартфон.

«Жду, любимый»

Перейдя на быстрый темп, я обратила внимание, что мужчина, который бегал справа от меня, освободил тренажер и его занял знакомый женский силуэт. Я повернулась, чтобы убедиться. Да, это оказалась Вика.

— Привет, — бросила она дружелюбно.

Решила помериться?

— Привет, — нехотя ответила и отвернулась, демонстративно вставив наушники.

Я ускорилась и побежала, не думая о неприятном соседстве. Мне есть чем занять мысли. У мамы скоро день рождения, и я собираюсь нагрянуть к ней в гости. Я уже заказала подарок. Она недавно сменила старый диван на новый, красивого зеленого цвета. Вот я и подумала, что с ним будут идеально сочетаться такого же оттенка шторы. Надеюсь, мы поговорим и помиримся. Думаю, она уже остыла…

После двадцатиминутной пробежки я перешла на другой тренажер. Установив комфортный вес, я стала подкачивать мышцы спины и рук.

Вика опять примостилась рядом. Медом, что ли намазано?

— Бедняжка, тебе приходится так сильно потеть, — подала свой ехидный голосок бывшая подруга.

Я проигнорировала ее.

— Понимаю, а иначе бросит, — вновь заговорила она. — С молодым и богатым так…

Вот же завистливая дрянь.

— Отвали, — ответила я и поднялась, чтобы уйти.

— Мне тут птичка на хвосте принесла, что молодой любовничек платит тебе приличное баблишко за работу здесь. Это у вас фетиш такой?

— Вот скажи, ты совсем, что ли? Что ты опять несешь?

— Ну как что? Я тут с девочкой одной подружилась, из бухгалтерии, в надежде, что она поможет мне сюда устроиться. И про тебя поспрашивала. Какая зарплата? Не обижают ли в деньгах? И каково было мое удивление, когда мне сказали, на какую сумму ты сюда устроилась. Я была в шоке. Ты там-то прилично получала ничего не делая, а тут так вообще клубника с малиной… А потом мне поведали, отчего вдруг такая щедрость в окладе, оказалось, что не клуб тебе выплачивает зарплату, а твой любовничек.

— Ты все врешь, — произнесла я медленно, не веря, что такое может быть. Она несет полную чушь. Капля за каплей роняя свой яд и пытаясь отравить мое доверие к Фабио.

В ее глазах мелькнуло ехидство.

— Только не говори, что ничего не знаешь об этом? Не знаешь! — засюсюкала. Ее наглые глазенки заглянули в мои невинные и мокрые. — Ну, тогда полагаю, ты еще большая идиотка чем я думала. Твой Фабио — дружок владельцев клуба Смоловых.

Ее слова пробрали до дрожи, вырисовывая скрытую паутину лжи и манипуляций. Это не может быть правдой.

Я увидела Амелию, легкую, светлую, почти невесомую, идущую вместе с Иришкой. Неужели и она замешана?

Желчное послевкусие предательства наполнило рот. Как в тумане я направилась к ним. Зал поплыл, и перед собой я видела только дочку и двуличное существо. Каждый шаг рождал воспоминания, подкидывая картинки и цепи «случайных» событий, которые привели к работе здесь.

Наивная. Та табличка на стойке «Требуется бренд-менеджер» ждала именно меня, а я расценила ее как везение.

Дура. Огромная зарплата за не особо большую работу тоже не смутила.

Идиотка. Внезапные десять занятий с Амелией, которые я вдруг каким-то чудом выиграла.

Тупая. Оброненное Амелией слово — жеребец…

В какие подробности он посвящал своих друзей? Прозвище — итальянский жеребец было для меня интимным…

Мне нужен ответ.

Остановившись напротив Амелии, холодными пересохшими губами я сразу задала вопрос:

— Ты знакома с Фабио?

Она захлопала пушистыми ресницами, а далее скуксила лицо, и виновато проговорила:

— Прости, что не сказала сразу.

Невидимый обруч стиснул голову.

— Он платит мне зарплату?

Сердце заколотилось, набирая обороты от праведного гнева.

— Да.

Под кожей словно лава потекла.

— Фабио переживал, что после увольнения, тебе не будет хватать денег и попросил нас помочь.

Стук тренажеров ударил по ушам. Я начала задыхаться, запах пота и металла до этого не замеченный, резанул ноздри. Желтый свет ламп ослепил.

Убивающая западня лжи. Нужно срочно вырваться отсюда!

— Дочка, пойдем, — я взяла Иришку за руку и потянула за собой.

— Полин, прости.

К глазам подступили слезы.

— Амелия, незачем извиняться, ты действовала в интересах своего друга. Завтра не ждите меня, я не буду тут работать, — бросила и ушла с дочкой в раздевалку.

— Мам, а что случилось? Вы поругались?

— Ничего, ты переодевайся, а я сейчас приду.

Вика права. Я идиотка.

А Фабио… Если бы он сам рассказал мне — другое дело. Я бы может, поняла его благие намерения, но нет, он решил продолжить этот цирк, втирая в мое доверие Амелию. А я и не заподозрила ничего такого, когда рассказывала о себе, о нас с Фабио. Мне казалось, что она хорошая девчонка, нам интересно вместе. Я могу поделиться с ней переменами в своей жизни. А балерина проводила со мной время, только чтобы потом все передавать своему другу…

Фабио говорил, что за мной больше не следят, не прослушивают, но солгал.

Больно вновь ощущать себя обманутой. Глупой, наивной… Я только снова стала учиться доверять.

Зайдя в свой кабинет, я сложила в пакет вещи и вернулась к дочери.

— Ты все?

— Что-то мне нехорошо, — сказала она вздыхая и я вновь потрогала ее лоб. На этот раз он оказался горячим.

— Зайка, — я поправила вязаную шапку на ее голове. — У тебя температура.

— Значит, я завтра не пойду в школу? — в голосе прозвучала скрытая надежда.

— Нет, малышка, не пойдешь.

— А в кинотеатр? Фабио обещал, что мы завтра вечером поедем на мультик. Там премьера.

— Пока никаких кинотеатров, к тому же и у Фабио появились дела.

— Ну вот…

Выйдя из фитнес-клуба, я написала итальянцу сообщение:

«Я не хочу тебя больше видеть»