Глава 37

Полина

Илье больно, но мне, несмотря на раздрай эмоций, всё равно хорошо.

Наверное, это от того, что теперь на жизнь я смотрю в альтернативе. Ведь сегодня моего любимого человека могло не стать, а меня в его последнюю минуту даже бы рядом не было.

И это настолько ужасно, что сейчас, когда всё хорошо, становится настолько же радостно.

Иногда мы страдаем годами, думаем месяцами, а флешбек наступает в одно мгновение, когда его совсем не ждёшь.

Вот у меня ровно в тот момент, когда мне казалось, что Илью сейчас убьёт этот огромный кулак Царёва.

Господи, да кто их в одну весовую категорию-то поставил?! Найти бы и по роже настучать!

И теперь мне не важно, что нас видят вместе, и что Адам обязательно это вывернет против меня. Плевать! Срать! И посыпать мелким песочком, чтобы ни я, ни другие не поскользнулись!

Я просто хочу быть рядом с этим человеком! Конкретно с этим человеком, в чьих глазах я вижу небо и воздух. Я вижу свободу, которой, как я совсем недавно поняла, у меня никогда не было.

Хочу открыто любить своего мужчину, который может успокоить одним словом и взглядом, потому, что считывает их с меня.

Поэтому, когда после второго раунда Илья с травмой головы падает обратно в свой угол, я готова не только орать. Я действительно готова убивать.

И даже все угрозы Адама мне по колено. Я его сама сожру и ни капельки не подавлюсь.

- Всё, Гера, снимайте его. Я не пущу.

- Снимать с боя? – тренер естественно охеревает от моего требования.

- Да, да!

- Как? Как именно ты его не пустишь? Он сейчас очухается и сам полезет.

- Как именно? – думаю над ответом лишь секунду. – А верхом запрыгну! И всё! И орать стану!

Герберт теряется, но я смотрю на него в упор.

- Полина Семёновна, это цирк!

- Так кто спорит?! Сплошной цирк, а вы тут по всей видимости главный клоун. Я всё вам сказала.

И мысленно бью шпилькой ему в лоб. Говорят, если сильно сосредоточиться и возжелать, то у противника заботит поврежденная часть тела. Гера чешет лоб.

Тренер, правда, везунчик, так как судьи признают травмы бойцов непригодными для продолжения. И мне не пришлось его увечить.

И мне так много хочется сказать Илье, ответить, наконец-то, на главный его вопрос.

Но, тут реально, пора начинать материться.

Толпы людей, организаторы соревнования, медики и сам Герберт вращаются весёлым хороводом вокруг нас вроде бы не сильно мешая, но крайне раздражая.

Поэтому я договариваюсь с тренером отдать его чемпиона вместе с рекомендациями врача мне на поруки до завтра. Согласие получено, и снова… цирк!

Матерь Божья! За что?!

Появление Азалии ставит меня в тупик, а вот Сириуса просто вгоняет в транс. Кажется, ещё одно неосторожное слово девушки и боксёр её самолично выкинет из комнаты.

Выдыхаю и встреваю. Быстрее разберёмся, быстрее я получу Сириуса в единоличное пользование.

- Илья, это Азалия. Любовница моего мужа, которая приехала сюда, чтобы оповестить тебя о покушении.

Эмоции Ильи отследить не успеваю, так как неожиданно появившийся Царёв путает все карты.

- Бля, охренеть… какой пассаж! Кто-то тут явно турецкие сериалы пересмотрел!

Азалия бросает расстроенный взгляд на меня. Я просто жму плечом. Мужики… им всё смешно, когда женщины тут от беспокойства с ума сходили.

- Мужчина, я рада, что вы такой специалист по этим самым сериалам, но у нас тут какой-то качок перекаченный хочет на заказ убить друга Полины. И это точно не смешно! – она как самая строгая учительница в мире основательно отчитывает боксёра словно нерадивого первоклашку.

- Но я, кажется, не успела, – выдыхает огорченно и боевой настрой покидает тело девушки. – Эти чёртовы пробки.

Она разом как-то проседает под весом собственных плеч, что я только успеваю ойкнуть. Царёв реагирует на удивление быстро, подхватывая падающее тело нашей воительницы на руки.

Илья хмурится, пытаясь понять, что вообще теперь делать. Герберт тоже только хлопает глазами. М-да, женские слабости и беременность превращают крутых мужиков в несчастных и беспомощных.

- Мальчики, без паники, – убедительно и спокойно вещаю я. – Илья, тебе надо выпить вон те таблетки, что оставил врач, и прилечь отдохнуть. Андрей, а ты можешь прекратить держать на руках Азалию и просто уложить на второй диван. Герберт, мне нужно аммиак и стакан чистой воды.

Эти несгибаемые чемпионы с растерянными моськами подчиняются мне, выполняя свои задания.

Суечусь вокруг девушки, подкладывая маленькую подушку под голову.

- Ей надо приподнять ноги повыше. Герберт, у вас тут есть большие подушки?

- Я подержу, – басит Царёв, усаживаясь на диван, который жалобно скрипит под его тушкой. – Всё равно башка гудит.

Тренер Ильи торопливо сбегает из комнаты. Надеюсь, вернётся.

Андрей укладывает стопы Азалии к себе на колени.

- Так норм? – уточняет у меня.

- Да. Обувь сейчас сниму.

- Я сам могу.

Боксёр развязывает шнурки и осторожно стягивает кроссовки.

- Слушай, Царёв, а ты когда по башне получишь, такой заботливый и жалостливый становишься. Знал бы раньше, чаще бы бил.

- Заткнись уже, Сириус. Лежишь там в углу в говнецо и славно.

- Мальчики, брейк, а то в угол обоих поставлю, – шикаю на этих подростков-переростков.

- Полина, вот всё, что ты просила.

В комнату влетает Герберт.

- Отлично.

Открываю флакон и слегка подношу к носу. Азалия морщится и открывает глаза. Тренер сразу уходит.

- Боже, где я?! – измученно стонет она, пытаясь сразу встать, но Андрей тут же придавливает её ноги.

- В аду, – очень неудачно шутит Царёв.

Девушка приподнимается на локте и теперь, округлив и так большие глаза, смотрит на боксёра.

- А вы тогда мой персональный демон? – наивно предполагает девушка, видимо, всё ещё не пройдя в себя до конца.

- Азалия, всё хорошо. Не волнуйся, пожалуйста.

Она, наконец-то, замечает меня, как в принципе и окружающий её мир. Тряхнув копной рыжих волос, её взгляд становится осмысленным.

- Ой, Полина… я так спешила, но эти пробки…

- Ты уже говорила.

- Да?! – она бросает короткий взгляд в сторону Ильи. – Очень приятно познакомиться. Мне жаль, что так вышло… Это всё очень ужасно. Я и не представляла себе, что Адам на такое способен из чувства ревности. А тот человек, ваш соперник, что согласился… это же вообще бесчеловечно. О чём он думал, собираясь убить?!

- Я не собирался убивать, – как бы между прочим вставляет свои пять копеек Царёв.

Азалия в шоке, как в замедленной съёмке, поворачивает голову на боксёра, что по-прежнему удерживает её ноги на своих коленях.

- О Господи! Вы … этот!

- Да. Я этот. Царёв Андрей. Так понимаю, со мной уже неприятно познакомиться.

Девушка, бросив беспомощный взгляд на меня, снова пытается подняться.

- Всё хорошо, Азалия, – снова повторяю и перехватываю её протянутую ко мне ладонь. – Сириус всё знал заранее, и они ещё до боя с Царёвым всё прояснили.

Подробностей я и сама не знала. Это всё, что мне успел объяснять Илья, пока мы добирались до этой комнаты.

- Это хорошо, – с заметным облегчением выдыхает девушка. – Мне тогда пора…

И она выразительно смотрит на Царёва, что вцепился в её лодыжки как в родные.

- Я бы не советовала тебе возвращаться к Адаму. Он неуравновешенный псих, и в приступе может совершить что угодно. Это просто опасно, Азалия.

- Я понимаю, Полина, но думаю ничего страшного не случится. Адам никогда не обращался со мной плохо. Сегодня вот впервые голос повысил, и то фактически не на меня. Мне всё равно пока идти больше некуда. Но я действительно больше не хочу связывать свою жизнь с ним. Мой сын не должен брать пример с такого злого человека.

Девушка заблуждалась, но я не собиралась решать за беременную любовницу мужа. Это ситуация действительно смахивает на серию из турецкого сериала, когда жизнь в один какой-то миг сводит самых необычных персонажей вместе.

Царёв отпускает ноги Азалии, и та торопливо обувается в поданные ей Андреем кроссовки. Я также в тишине протягиваю беременной стакан с водой, что она жадно выпивает.

- Ну, пока, – скомкано прощаясь, Азалия покидает нас.

Мне жалко её отпускать в тот страшный мир, но моего мнения не спросили.

- Мне тоже пора, – подключается Андрей. – Я зашёл сказать, что всё уладил с заказчиком, перечислив всю сумму денег обратно на его счёт. И если будет надо, то могу выступить в суде на стороне обвинения.

- Спасибо. Скорее всего нам это пригодится. Шайберг очень изворотливый уж.

- И да, проще голову одним разом скрутить, – зловеще рычит Илья, для которого тема моего замужества как красная тряпка для быка.

- Ага, и потом гнить в тюрьме из-за такого ничтожества. Ну уж нет!

Царёв согласно кивает, и зачем-то поцеловав мне руку, уходит.

- В следующий раз если этот бугай полезет к твоим рукам, то я сломаю его, – как тёмный ангел возмездия постановляет Илья.

Подхожу к его дивану и устало присаживаюсь на край. Нам так много надо сказать друг другу. Мне так точно, но сил нет. Бессонные ночи и эмоциональные качели меня измотали.

- Поехали домой, – как всегда мудро решает Сириус, присаживаясь и упираясь головой в спинку дивана.

- У меня нет дома, – выдыхаю горькую правду.

Да, наша с мужем большая квартира официально принадлежит мне, но … я туда не хочу возвращаться. Никогда!

- У меня есть. Мой дом-твой дом, Ромашка. Поехали. Хочу скорее начать своё лечение.

- Это покой и постельный режим на три дня?

- Конечно. И ничего кроме постели.

И вот эти медовые нотки в голосе моего чемпиона прямым текстом вещают, что мы имели ввиду абсолютно разный по значению постельный режим.

А последующий жаркий голодный поцелуй только подтвердил мою догадку.