ГЛАВА 7

И тут… рев моторов за окном. Три огромных внедорожника с визгом останавливаются у входа. Дверь кафе с грохотом распахивается. Мишка… Он залетает внутрь, злее черта. Но не на меня. Его взгляд находит того громилу, который уже разворачивается к чёрному ходу. – Стоять! – рык Мишки прорезает тишину кафе. Но тот уже у двери. Ещё секунда – и он исчезнет. Однако люди из внедорожников оказываются быстрее. Трое мужчин в чёрных костюмах появляются словно из ниоткуда, блокируя выход. Громила замирает. Его лицо белеет от ярости и разочарования. Мишка приближается ко мне, его глаза горят странным огнём. – Вставай. Пойдём. Я не двигаюсь, парализованная страхом. Он наклоняется, хватает меня за локоть, тянет вверх. – Пойдём, говорю! Выходим на улицу. Дождь прекращается, воздух холодный и свежий. Мишка ведёт меня к одному из внедорожников. – Садись, – командует он, открывая дверь. Только сейчас я замечаю, как дрожат мои руки. Как колотится сердце. Как сбивчиво я дышу. Мишка садится рядом, и машина трогается с места. – Знаешь, – говорит он наконец, уставившись куда–то вдаль, – ты сама себя спасла. – О чём ты? – бормочу я, не понимая. – Ты украла мой телефон, – его губы искривляются в подобии улыбки. – И это хорошо. Потому что я могу отследить его в любой точке планеты. Ты сама привела меня к себе. Шевелит пальцами, намекая, чтобы я вернула айфон. Я чуть ли не в рожу ему пуляю дорогой гаджет. Он ловит и толкает его в карман пальто. – Объясни мне! – мой голос дрожит от ярости и обиды. – Объясни, почему ты так со мной поступаешь? Неужели ты никогда не любил меня? Никогда не ценил? Молчит, глядя на дорогу. Руки крепко сжимают руль, костяшки хрустят. – Отвечай! – кричу я, не в силах больше сдерживаться. – Ты превратил мою жизнь в ад! Ты запер меня, угрожал, преследовал… Он поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу… боль? – Ты не понимаешь, – произносит тихо. – Ты ничего не знаешь о моём бизнесе, о том, как я его защищаю. – Защищаешь? – усмехаюсь горько. – Защищаешь, запирая жену в квартире? Угрожая ей? Вздыхает, пялится в окно. Размышляет несколько минут, прежде чем начать говорить. – У меня есть враги. Серьёзные люди. Они хотят разрушить всё, что я построил. И чтобы защитить семью… – Семью? – перебиваю я. – Ты называешь это защитой семьи? – Да. Я должен был создать иллюзию. И эта девушка… она часть этой иллюзии. – Иллюзии? – не верю своим ушам. – Ты хочешь сказать, что всё это время… – Я не спал с ней, – отрезает резко. – Она нужна мне, чтобы предвосхитить шаги моего врага. Чтобы отвести подозрения. В салоне машины повисает глухое молчание. Я пытаюсь переварить услышанное. – Но почему ты не мог мне рассказать? Почему я должна была всё это пережить? Сжимает руль ещё крепче. Пластик скрипит. – Потому что не мог рисковать. Не мог позволить никому узнать правду. Даже тебе. Его слова звучат правдоподобно, но сердце отказывается верить. Слишком много боли, слишком много лжи. – И что теперь? Как нам жить после всего этого? Он смотрит на меня долгим взглядом. – Я не знаю. Но обещаю, что больше не буду скрывать от тебя правду. Медленно едем по ночному городу. Я пытаюсь понять – верить ему или нет? Смогу ли я когда–нибудь простить? И главное – хочу ли я этого? – Ты не понимаешь всей ситуации, – решается раскрыть карты. – Эта девушка… она не просто случайная любовница. Она – правая рука моего главного врага. – Кого? – переспрашиваю я, чувствуя нарастающую злость. – Топор, – произносит он это имя с особой интонацией. – Иннокентий Александрович Топоров. Криминальный авторитет, который уже много лет пытается вытеснить меня с рынка. Мишка делает затяжную паузу. – Мы с ним как два волка на одной территории. Делим клиентов, маршруты, всё. И знаешь, что самое неприятное? Он никогда не брезгует грязными методами. – И эта девушка… она работает на него? – Да. И я специально создал видимость романа, чтобы подобраться ближе к нему. Чтобы знать его планы, его ходы. – Но зачем? – я всё ещё не могу уложить это в голове. – Потому что он опасен. Очень опасен. И последней каплей стало то, что он… – Михаил замолкает, с трудом подбирая слова. – Что? – настаиваю я. – Он угрожал тебе. Сказал, что, если мы не придём к соглашению, он… он воспользуется тобой. Ну, ты понимаешь. Становится невыносимо тихо. – Поэтому я и подкатил к этой цыпе. Чтобы защитить тебя. Чтобы он думал, что у нас проблемы в семье, что я уязвим. – Но почему ты не мог рассказать мне? – Потому что не мог рисковать. Если бы он узнал, что ты в курсе, он бы нашёл другой способ навредить. А я не мог этого допустить. Миша снова смотрит на дорогу, его лицо напряжено. – Я знаю, что поступил неправильно. Что причинил тебе боль. Но всё это время я думал только о твоей безопасности. – Я знала, за кого выходила замуж, – произношу почти по слогам. – Ты никогда не был святым, Миш. Но чтобы такое… – Я делал всё ради нас, – отвечает устало. – Ради нас? Эти методы из лихих девяностых! Сейчас другая жизнь!!! – Я не хотел, чтобы ты пострадала, не хотел… – А ты не подумал, что я могла бы помочь? Что я имею право знать, во что ввязался мой муж? Оранжевые огни фонарей мелькают за окном. – Но вместо откровенного разговоры ты…Я была в твоей власти, – продолжаю. – Ты лишил меня свободы, права выбора… – Прости, я действовал так, как считал правильным. – И теперь ты думаешь, что можешь просто извиниться? – не удерживаю сарказм. Он съезжает с основной дороги. – Мы едем на дачу, – сообщает между делом. – Там безопаснее. – Безопаснее? – с иронией. – После всего, что произошло? – Да. Там мы сможем всё обсудить спокойно. Без риска, что нас подслушают или найдут. Я замолкаю, глядя в окно. Столько лет брака, а будто всё впустую. Кровь стынет в жилах от того, что муж так и не смог мне довериться, хотя я прекрасно знала, что он и себя представляет и каким бизнесом владеет. – Знаешь, я всегда считала тебя сильным. Но эти игры… они делают тебя слабаком. Мишка не отвечает. Машина сворачивает на узкую проселочную дорогу, ведущую к нашему загородному дому. – Я не хочу больше прятаться, – произношу твёрдо. – Но и подвергать тебя опасности не желаю. – Я разберусь со всем этим дерьмом. Обещаю. Мы подъезжаем к воротам. Бесшумно покидаем машину и вместе идем к калитке. Современный особняк в стиле шале встречает нас привычным уединением. Возможно, здесь действительно будет безопаснее. Но доверие… его придётся восстанавливать очень долго. Если вообще получится. Тихое спокойствие загородного дома внезапно кажется подозрительным. Мишка напрягается, прислушивается к каждому шелесту. – Стой здесь, – бросает он, доставая телефон. – Никуда не ходи. Его пальцы быстро набирают номер. Через минуту во двор въезжают те самые внедорожники, что были у кафе. Мишка выходит из прихожей на улицу, я следую за ним. В темноте двора происходит что–то странное. Слышу глухие удары, крики, шум борьбы. – Назад! – рыкает Мишка, пытаясь затолкнуть меня в дом. – Оставайся внутри! Но я не могу не смотреть. Выглядываю в окно и вижу, как его люди валят кого–то на землю, колотят ногами и руками темное пятно. Мишке прилетает кулак под дых, он ненадолго теряет равновесие, его телефон выскальзывает из рук и шлепается на серую плитку. В этот момент я понимаю – нужно действовать. Не понимаю, как и каким образом я добираюсь до его мобильника, не выдав своего присутствия. Но он у меня в руке. Стекло треснутое, но сеть есть. – Алло, полиция? – задыхаюсь. – Здесь нападение… Лесная сорок… Мишка замечает, что я звоню. Расправляется с ублюдком, который пытался соскрести себя с земли и мчится ко мне. – Ты что делаешь?! – орет он, пытаясь выхватить телефон. – Помогите, пожалуйста! – успеваю прокричать в трубку. – Здесь преступление! В этот момент всё происходит одновременно. Мишка отбирает у меня телефон. Его люди заканчивают с подонками за воротами. Сирена полицейской машины раздается вдалеке. – Твою ж… – рыкает Мишка, чертыхается. – Я не могла иначе, Миш. Хватит игр в девяностые! Во двор врываются полицейские с автоматами. История принимает новый оборот, и теперь уже не муж контролирует ситуацию…