Глава 17

Милена – После поступков твоей Даши, даже не знаю, что тебя так задело, – хмыкаю равнодушно, в душе огонь полыхает. Свободная рука Гурова сжимается в кулак от упоминания. Только хочет мне что-то ответить, как его телефон играет трелью. Тема замялась сама собой. Гуров, как порядочный мужчина, включает громкую связь. – Да, Кирилл. Что там у нас? – Михаил Александрович, америкосы внесли правки. Я скинул на почту… Дальше не слушаю. Я всегда была далека от его дел. У Гурова заводы-пароходы, но мне не это было нужно. В сердце скребет неприятная тревога. Дышу через раз, так как каждый глоток кислорода наполняет грудь тупой болью. Я ведь сама когда-то отказалась от прав на его имущество. Но муж настоял… Теперь против меня затеял грузную игру. Едем к ресторану в одной машине, но как чужие. Будто не было между мной и Гуровым сумасшедших ночей, близости, страсти и тех эмоций, которые заставляли верить, что моя любовь взаимна. Ничего. Все сгорело дотла лишь только он узнал, что есть дочка и бывшая стерва Даша. Разговор занимает большую часть пути. Гуров напряжен, глядит исподлобья на дорогу. Что-то машинально переспрашивает у водителя. Кажется, провалы в памяти снова стали его реальностью. – Что ж, Даша вылечит его ядреными дозами секса, – ухмыляюсь. Позволяю себе рассмотреть его сбоку. Миша за несколько дней похудел, оброс жесткой трехдневной щетиной. – Что, старый стал? – спрашивает, закончив разговор как-то неожиданно. – Нет. Ты небритый. Обычно ты себе такого не позволяешь, – говорю в ответ. Гуров снова сжимает кулак. Кажется, он нарочно едет в людное место, чтобы не дать волю тому, что рвется у него изнутри. В ресторане Гуров провожает меня к столику в конце зала. Галантность выше всяких похвал, он помогает мне присесть, подает руку, но на Мише лица нет. Он жутко серьезен, меня пробивает дрожью, когда смотрю на него. Не раскрывая меню, Миша делает заказ появившемуся официанту. – Две чашки кофе. Латте макиато и американо, погорячее, – прочистив горло, выдает то, что мы привычно пьем. Первый кофе – для меня, а американо литрами пьет Гуров, вместо воды и чая. – Я не буду кофе, – говорю мужу, заставляя его багроветь. – Воды вместо латте, – не спросив меня, не говорит, а хрипит Гуров. Мои руки под одеждой покрываются гусиной кожей от его взгляда. – Кофе перестала пить, Милена? – шипит, вытянув мощную шею из белого воротника сорочки. Я врезаюсь ногтями в стол. Все ясно. Он знает, что я жду ребенка. – Мне плохо в последние дни. Нервы, Миша, – глотая воздух, отвечаю. – Конечно, нервы, дорогая. Еще бы, – цедит, доставая из пачки сигарету. Миша хлопает по коробке, выбивая нервно сигарету. Чиркает серебристой зажигалкой, давая мне время прийти в себя. Он не рад. Он зол. Муж в бешенстве. Я торопею от такой реакции. Гуров, закусив фильтр, делает глубокую затяжку. Он давно не курит. Врачи не рекомендуют. Да и в ресторане курить нельзя… – Конечно, нервы, Мил, – ухмыляется. – Ты же, твою мать, так устала работать. Куда тебе кофе на ночь. Хотя… Какая работа у гребаной училки пятиклассников? Скажи мне, почему ты к маме сбежала? Почему не сказала, что в положении? Щеки горят так, будто он каждой фразой бьет мне пощечину. Я смотрю на него. В глазах Гурова два огонька адского пламени. Они не голубые, а черные. – Я не понимаю, к чему ты клонишь, – мотаю головой. Гуров мнет горящую сигарету пальцами, прямо в пустой бокал ее бросает. – Скажи, что ты не работала, а трахалась со своим сводным братом! А теперь сбежала не к маме, а к любовнику. Он еще и *бало разбил моему братцу! Глотнув воздуха полными легкими, он заливается густым смехом. – Стас мне все рассказал. Я охренел. Просто сюр какой-то! Слушай, женушка, а может ты и с Вадимом трахалась, а потом они тебя не поделили? – ломает густую бровь, презрительно касаясь меня взглядом. Гуров цепляет мою руку, которой держусь за стол, как за спасательный круг. – Я тебя уничтожу! Тебя ни одна школа даже уборщицей не возьмет, клянусь! – срывается, говорит задушено. Я вскакиваю, умудрившись вывернуть запястье из его лап. О каком разговоре может идти речь, если Миша верит всем! А Стас… Я знала, что он ни перед чем не остановится. Он всю жизнь ломал меня, пытаясь заполучить. Но у него ничего не получится. Быстро проходя мимо столиков полупустого ресторана, я выскакиваю на улицу. Спешу к стоянке таски. Муж бежит за мной, настигает и одним рывком впечатывает в свое тело. Я ощущаю, как подрагивают мышцы под костюмом, настолько мы близко. – Отпусти меня! Я буду кричать! – говорю, одурев от его нападок и от наглого вранья. – Милена, как ты могла? Как? Я же с ней не спал! – Не спал? А кто тогда эти видео сделал? Руки трясутся. Я достаю из сумочки телефон, тычу в руки Гурову, включая видео в чате с Ниной. – Ах, Гуров! Давай, глубже! – Я нежным не буду, – рычит Миша низко и протяжно. – И не надо. Трахни меня! – Не ори! Секретарша за дверью… мммм, – с животным рыком он упражняется, схватив Дашу за задницу. Гуров рвано дышит, выпуская меня. – Нет. Я не помню, – говорит муж. Его грудная клетка поршнем ходит вверх-вниз. – Эту грязь Даша скинула в наш школьный чат. Все родители видели, как ты ее натягиваешь! – со всхлипом. – Я не спал с ней! Как ты могла изменять мне со Стасом?! Как, твою мать?! Ты от него беременна? Я глотаю порцию соленых слез. Они льются в горло, заливая как калёным железом, мои щеки, губы. – Какая разница? У тебя есть Ася! Второй тест оказался положительным, так? Вот и проваливай к своей второй семье! Ты за моей спиной все уже решил, так отпусти меня! Гуров, как бык, раздувает ноздри. Кажется, еще минута и он бросится на меня. Я хотела сделать больно. Сделала. Только от этого еще горше. Гуров все переводит в плоскость финансов. – Мила, я не хочу разводиться! Избавься от ребенка, если он не мой. Не уходи! Я… люблю тебя, – немыми губами шепчет мне чудовище. – Между нами все кончено. Верь им, Гуров. И забудь меня, – сдавленно бросаю, пропустив мимо ушей то, что говорит муж о нашем малыше. Отвернувшись, обхватываю себя руками. Ухожу к стоянке такси и прыгаю в первую же машину. Мужчина-таксист машинально спрашивает все ли со мной в порядке. Еще бы, он со стоянки все видел. Десятки прохожих на оживленно улице смотрели, как муж обнимал меня, вынимая душу из груди и требуя признаться. Пусть верит им. Нам не удалось поговорить. И не надо. **** Утро начинается со звонка МарьИванны. – Я записываю наш разговор, – сразу же предупреждаю ее во избежание провокаций. – Мил, ну что ты сразу так! Я ведь ничего такого тебе не написала, не сказала… – расшаркивается. – Знаете, у меня аллергия на гнилых людей. Говорите прямо, – раздраженно говорю. Мне все равно. Пусть делают, что хотят. Я знаю, что правда на моей стороне. Мой ребенок не будет страдать из-за них, поэтому все принимаю с фатальным спокойствием. – Милена, тут нашлась запись с камеры. Кхм… Оказывается, она работала! – И? – Эм… Ты не могла бы прийти на работу? Мы можем обсудить условия. Галина уехала, я за нее. Давай все решим мирно. Заявление-то есть, его никуда не деть! – Я приеду, – говорю, параллельно читая смс-ку с неизвестного номера. Мне написал адвокат Вадима. Он рвется в бой, хочет мне помочь. А мне только это сейчас и надо. Я соглашаюсь на встречу, называю мужчине время и место нашего первого делового свидания. Предварительно обсудив подробности, он отвозит меня к школе. Роман выходит со мной из авто, но тут же за моей спиной слышу сдавленный кашель. – Милена? Простите, я хочу поговорить, – нежный вкрадчивый голосок заставляет обернуться назад и застыть….