Глава 40

Вадим – Сукин сын! Ты все это подстроил? Ты и с ней спишь? – хватает меня за грудки Гуров и тянет из кресла, через стол в центр кабинета. Мы с братом как на ринге. Но не по углам, а сцепившись в схватке. – Миша, ты пьян! Хватит нести чушь! – стряхнув его руки, поправляю пиджак. – Не прикидывайся! Ты знал, что Тала не только шлюха, но и тварь, которая решила позариться на святое! – Хах, деньги святое? Миш, иди проспись! Ты бухой, что ли?! – говорю ему запросто, без официоза. От Гурова разит как от пивной лавки. Он едва держится на ногах, но твердит, что я был с Тамилой в сговоре. – Разве ты не знал, с кем спишь? Я же первым тебе сказал, что она оформляет все не просто на фирму-однодневку, а тупо на себя! На свою фирму! Но ты меня не слушал! Ты сказал, что разберешься сам, вот и давай, – выговариваю, ударив в грудь пьяное тело. Мишу словно подкашивает на месте. Он сам не свой, но не сводит с меня взгляда, полного ненависти. – Отдай мне фирму! И… забирай ее! Забирай Милу! – выдает Гуров, поражая циничность меня, видавшего в жизни многое. – Миш, хватит. Милена – не вещь! Ты зарвался, остановись. – Ты не понимаешь! Даша отняла у меня часть фирмы, я передал ее Асе, чтобы не делиться с женой. А теперь Тала оторвала еще кусок. Мне ничего не останется, – ноет брат. Он поднимает глаза и рявкает, не скрывая агрессии: «Забери мою жену! Отмени сделку. Я не буду вам мешать, на хер исчезну. Моя фирма в обмен на Милену!» Не успеваю открыть рот, как в дверях застывает моя помощница и толпа подчиненных, во главе с заспанным замом, с которым я прилетел сегодня. Немая сцена. Гуров стоит передо мной и просит отдать ему фирму, а взамен забрать его семью. – Встань, – встряхиваю его за шиворот. Никогда не видел Мишу таким, но сейчас мне стыдно, что и Милена видит жуткую личину своего мужа. И слышит то, что он бессвязно буровит заплетающимся языком. Но Мила стойко переносит все, она поправляет прядь рыжих волос, выбившихся из пучка. Милена просит сотрудников выйти. Она говорит это уже второй раз, мужчины думают, видимо, что нас нужно разнимать. Но драки не будет. Я не собирался драться с братом. Мне даже жаль его. Он подписал себе приговор одним легким росчерком, а я до боли не хочу, чтобы Милена такому ублюдку досталась… Миша застывает, снова пошатнувшись. Лицо его густо краснеет от приступа стыда. Он быстро уходит, растолкав всех собравшихся. – Вадим Александрович, мы начнем через несколько минут, – говорит Милена, даже не взглянув в след бывшему мужу. Я представляю, чего ей стоит сохранять спокойствие. Миша отец Мирона, а говорит ужасные вещи о продаже жены. Бред, но это так. – Нет, все в порядке. Я готов, мы можем начинать прямо сейчас, – говорю, прочистив горло. Поправляю пиджак и приглашаю всех в мой кабинет, за овальный стол, который едва не перевернул Гуров от ярости. Совещание провожу быстро, но мысли туманятся. Виной тому перелет и нервный удар от братца. Удается выдержать время, озвучить все вопросы. Тем более, это уже последнее совещание на старом месте. В ближайшие полгода я собираюсь присутствовать в офисе лишь дистанционно и все время посвятить моей семье. Тем более, это уже последнее совещание на старом месте. В ближайшие полгода я собираюсь присутствовать в офисе лишь дистанционно и все время посвятить моей семье. Милена закрывает двери за последним из присутствовавших. И моя душа выпрыгивает из груди, разрывая сорочку. Как только мы остаемся вдвоём, я даю волю чувствам. Милена скромно стоит у стола, собираясь взять ежедневник. Подхожу и вижу, как испуг и надежда плещутся в ее бездонных глазах. Накрываю хрупкие плечи и защитительным жестом прижимаю к себе. Заметив, что она расслабилась, целую помощницу в щеку. Потом перехожу на губы. Милена приоткрывает створки, впуская меня. – Мил, прости, я не хотел, чтобы ты слышала. Я не собирался выставлять грязное белье вот так, – оторвавшись, выдыхаю ей в макушку. – Гурова никто за язык не тянул. Он хотел продать меня? Нас с сыном? – О Мироне не было ни слова. Его взбесило то, что Тамила отказывается отдавать ему фирму после сделки. Он вложился, теперь потеряет средства. Я не хотел, чтобы ты слышала и видела его истинное лицо, – говорю ей. – Я теперь поняла, что он всегда был таким. Всегда давил на меня, а я была лишь покорной куклой. Пусть Тамила оставит его без штанов. Так ему и надо, – смело говорит моя девочка. Сжимаю ее лицо ладонями, всматриваюсь в затянутый блестящей пленкой взгляд. Не хочу, чтобы она плакала. – Вадим, я ведь ему тоже говорила про Тамилу. Но Миша и слушать не стал. Я виделась с Дашей. Она реально беременна от Гурова. А он… Я не люблю его. И хочу, чтобы ты это знал. – Я соскучился. Ты не представляешь. Очень соскучился. Думал о тебе, о вас с малышом. Ты, – голос поразило хриплыми нотами. – Ты точно решила? – Да. Я маме все сказала. Даже заявление написала. Осталась только твоя подпись, – говорит Милена, которая привычно соблюдает все условности. – К черту заявления. Там ты будешь работать, если захочешь. Я школу для тебя открою. – Я же училка до мозга костей. Даже твоя мама так говорила, – смеется, но я вижу, как ее душа плачет. – Я решил, что навсегда разрываю отношения с родственниками. Если мать попросит о помощи по состоянию здоровья, то помогу. Но я не хочу, чтобы кто-то лез в нашу жизнь. Собираю ее холодные ладони в свои руки и подношу к губам. Целую ее руки, а Милена смотрит на меня. Вместо слов у меня возникает острое целовать ее. Обняв ее крепче, я углубляю поцелуй. Милена мне отвечает. – Забери меня отсюда, – выдыхает мне в губы, имея ввиду то ли офис, то ли страну, то ли историю ее ужасного брака с чудовищем Гуровым. – Забираю. Поехали домой, – ответ впечатываю в новый страстный поцелуй....