Глава двадцать восьмая "Приезд на новое место"

Евгения

Поездочка выдалась та еще.

А все началось с вечера, когда нам пришлось спешно уходить из дома и страиваться на ночевку в гостинице.

На новом, чужом месте обеим спалось так себе.

Это сейчас мы мерно покачиваемся в душном салоне рейсового автобуса, но перед этим нам пришлось здорово побегать чтобы не опоздать.

С маленьким ребенком и багажом на руках – такое себе удовольствие.

Еще только полдень, а мое тело уже ноет от усталости.

Хочется в душ и прилечь полежать в постели.

С тоской думаю, что такая возможность для меня представится еще нескоро.

Алиска тоже измоталась и устала.

Она не выспалась и все утро хныкала и капризничала.

Как только автобус тронулся, она сначала с интересом смотрела на улицы и дома, задавала как обычно тысячу вопросов и даже немного повеселела.

У меня слегка отлегло от сердца.

Но потом поездка ей наскучила, и усталость взяла свое.

Доча положила головку мне на колени и быстро уснула.

Смотрю на проплывающие мимо черные поля и еще голые деревья.

Если бы не весеннее солнце, которое щедро заливает пространство белым ярким светом, то картина была бы совсем унылой.

Еще и пролетающие стайки ворон…

Пипец.

Сердце охватывает тревожный холодок – и куда мы с дочкой едем?

Мне, конечно же, страшно.

Теперь я одна. И только я отвечаю за моих детей…

Проплывающие пейзажи довольно унылые и однообразные.

Дремотная скука охватывает меня.

В голову лезут неприятные мысли: о Роме, о папе, о себе…

Глаза слипаются…

Моргаю все чаще.

Мне не хочется засыпать, но…

Неожиданно вздрагиваю – автобус остановился.

Испуганно озираюсь кругом, еще не понимая до конца, что только что проснулась.

С шипением и скрипом открылись раздвижные двери.

Переговариваясь, пассажиры потянулись к выходу.

Алиска же продолжала мирно посапывать у меня на коленях. Даже слюнка стекла мне на джинсы.

Улыбаюсь, глядя на нее – такая она милая.

Короткий сон придал мне неожиданно много сил. Настроение улучшилось.

Мы с дочей молодцы – добрались до нужного места. Теперь остается совсем чуть-чуть: устроиться на работу и определиться с жильем.

Очень надеюсь, что Пал Саныч и правда сумеет оказать содействие.

Наклоняюсь и целую Алису в волосы – ноль реакции.

Чмокаю в лобик – все еще спит.

Ну, соня такая!

Автобус быстро пустеет. Нам тоже стоит поторопиться.

– Али-ис, – склонившись, тихонько зову я, – коте-е-н…

Веки подрагивают и распахиваются.

Сонные глазенки мило таращатся на меня.

– Проснулась?

Уголки ее губ опускаются вниз, будто она вот-вот заплачет.

Глажу ее по волосам и нежно мурлыкаю:

– Мы приехали, лисичка. Пора выходить из автобуса…

Дочка плаксиво отвечает:

– Когда мы пойдем домой?

От этого вопроса у меня сжимается сердце.

Совсем скоро придется объяснять ребенку, что у нас будет новый дом.

Поднимаемся и выходим из автобуса.

На выходе благодарю водителя.

Алиса несмотря на плохое настроение после сна тоже бормочет:

– Спасиб…

Чем приводит сурового грузного мужчину в восторг.

– Такая кроха, а уже вежливая. Молодец. И ты молодец, дочка, что правильно воспитываешь с младых ногтей, – и протягивает нам пригоршню конфет.

– Берите-берите, – видя мое замешательство настаивает водитель. –У меня много…

Смеюсь и убираю конфеты в карман.

Хитрющая Алиска тут же просит:

– Мама, можно мне одну? – и глаза такие невинные-невинные.

Ну, настоящая лиса!

Протягиваю ей конфетку и говорю:

– Только одну, и потом чур не капризничать, договорились?

Она кивает головой и быстро запихивает лакомство в рот.

Водитель помогает достать нам чемоданы и сокрушенно смотрит на меня.

– Что, дочка, никто не встречает?

Качаю отрицательно головой, чувствуя укол вины – будто это я виновата в том, что осталась в одиночестве.

–Ай-ай-ай, как нехорошо. А ехать куда тебе?

– В центральную городскую больницу номер один…

Лицо его вытягивается:

– Ложиться? Болеешь что ли? Или, – кивает на Алиску.

Я вся в своих мыслях и сначала не понимаю о чем он, а потом вспыхиваю и смеюсь:

– Нет-нет. Я врачом буду работать.

– А-а. Хорошее дело. Ну, постой тогда тут – я пойду вон с таксистами переговорю.

Мне приятна и неожиданна забота незнакомого чужого человека.

Солнышко приятно пригревает. На привокзальной площади много луж, от которых поднимается едва заметный парок.

Пахнет сырым асфальтом и немножко бензином.

Алиса, причмокивая жует конфету, и жизнь вновь мне не кажется унылой.

С интересом наблюдаю за водителем, который поочередно обходит несколько автомобилей.

Наконец один из них срывается с места и подъезжает к нам.

За рулем совсем еще молодой парень.

– Куда тебе красавица?

Сдержано и вежливо улыбаюсь:

– В городскую больницу номер один…

– А у нас в городе второй и нету, – смеется парень и вылезает из-за руля. – Давай помогу с чемоданами.

Мне не нравится его игривая манера, но я стараюсь не обращать на это внимание. В конце концов, он вполне доброжелателен и помогает.

Пока таксист убирает чемоданы, возвращается водитель автобуса.

– Я договорился, дочка. Двести рублей. Не больше.

Киваю.

Мужчина наклоняется ко мне поближе и говорит негромко:

– Деньги-то есть? – и смотрит недоверчиво.

Неожиданная доброта незнакомца трогает меня до глубины души.

– Есть, правда, – отвечаю чуть хрипловатым голосом и добавляю: – Спасибо вам огромное.

Он молча кивает и провожает нас взглядом пока мы усаживаемся в автомобиль и трогаемся с места.

Наша новая с Алиской жизнь начинается не так уж плохо, не так ли?

Наклоняюсь к ней и шепчу:

– Ну, как тебе, нравится здесь?

Она кивает, не отлипая от окна.

Сейчас все трудности мне кажутся вполне преодолимыми. Прикидываю: сейчас оформление, потом на квартиру и вечером можно прогуляться посмотреть городок…

Мы быстро доезжаем до больницы.

Еще из машины я замечаю на крыльце больницы двоих мужчин. Один постарше, другой помоложе.

Судя по жестикуляции, у них очень темпераментная беседа.

Автомобиль паркуется прямо у крыльца.

Выходим с Алиской и успеваем услышать конец беседы:

– И чтобы я тебя больше не видел, ирод!

С такими словами мужчина постарше напирает на молодого. Он настолько сильно разозлен, что кожа над белоснежным воротником становится пунцовой.

Мне, как врачу, становится за него просто страшно.

– Дядь Паш, я все понял… – кричит, сбегая по ступеням молодой, бросает на меня обжигающий взгляд темных глаз и прыгает в наше такси.

Успеваю услышать, как он кричит водителю:

– Гони, гони, – и автомобиль срывается с места.

Ошеломлено смотрю в след удаляющемуся автомобилю. Перевожу взгляд на «дядю Пашу» и обратно на такси.

– Ну, чего застыла? – недружелюбно ворчит мужчина и поглаживает грудь с левой стороны. – Иди куда шла!

Да, я бы и пошла, только вот в стремительно уехавшем такси остались наши чемоданы…