Глава 33

Переведя взгляд на календарь, я устало разминаю шею, которая ужасно болит. Пошел третий день, как я узнала о том, что случилось с Аллой Николаевной. К сожалению, к ней пока никого не пускают. Демид единственный, кому сообщают информацию, так как он родственник. Но она пришла в себя и уверенно идет на поправку, а это единственное, чего я хочу для бывшей свекрови. Чего хотим все мы. Демид часто выходит со мной на связь и каждый раз рассказывает об изменениях. Помимо этого, я все равно приезжаю в больницу в обед. Сегодняшний день – не исключение. Медсестры делают мне поблажку и немного откровенничают, отвечая на мои вопросы касаемо состояния Аллы Николаевны. Справившись с делами, которые перенесла на сегодня, так как вчера чувствовала себя не лучшим образом, я закрываю рабочий ноутбук. Странно чувствовать безразличие к тому, что всегда спасало от уныния. Но мысли о праздниках и торжествах отторгаются организмом автоматически, сколько бы ни старалась привести себя в норму и сосредоточиться. Я ненавижу подобное состояние, но переключиться так просто не получается. Взяв сумочку, я выхожу из кабинета. Кристина удивленно поднимает глаза и осматривает меня с ног до головы. – Снова поедешь в больницу? – кивает на пальто, которое я держу в руках. – Да. Вдруг есть улучшения. Да и мало ли… Вдруг что-то необходимо, помогу. – Ну да. Но выглядишь ты не лучшим образом. – Она поджимает губы, а я почти улыбаюсь. – Потрясающий комплимент, Кристин. – Прости, но это правда. Серая вся стала и… смотреть жалко. Возьми отпуск, а? Мы тут со всем справимся сами. Ты ж в курсе, что сейчас не свадебный сезон. Пара заказов – ерунда. Я задумываюсь насчет ее слов. – Отпуск нет, но я запишусь на несколько сеансов массажа. Спина, плечи и шея сильно болят. Прямо чувствую, как их сводит и они каменеют. – О мой бог! Ну, уже что-то. – Она чуть ли не аплодирует. – Контакты хорошего специалиста поискать? – Не стоит. Когда Демьян в старших классах занимался футболом, у него было сильное растяжение, и мы возили его на массаж. Хорошая массажистка была, визитка до сих пор у меня хранится. – Тогда вопрос снят. Тебя после обеда ждать? – Конечно. Я только закончила с тем, с чем должна была разобраться еще вчера. Так что работы непочатый край. – Ладно. Давай тогда. Я сейчас тоже обедать буду, когда девчонки вернутся, чтобы офис не закрывать. – Хорошо. До встречи. Направляюсь к двери, но, взявшись за ручку, не успеваю ее толкнуть: она открывается и входит мой сын. – Демьян? Привет… – Я удивленно отступаю, так как думала, что он еще в командировке. – Привет, мам. Уходишь уже? – Планировала съездить в больницу. – А минут десять есть? – Он переступает с ноги на ногу, пряча за спиной букет цветов. – Конечно, пойдем. Снова открыв кабинет, я прохожу к своему креслу. Вешаю пальто на спинку и сажусь. Сын приближается и вручает мне букет. Замечаю, что выглядит Демьян солидно. Классический костюм. Волосы красиво уложены. Не узнать. – Тебе, вот. Смотрю на красивые цветы и, не желая его обижать, принимаю их. Сложно выстраивать мосты, разрушенные таким образом, как в нашем случае. Сложно даже с родным сыном, как бы дико это ни звучало. Родные причиняют самую сильную боль. Суровая правда, коснувшаяся нас. Но и прощать только потому, что ты мать, наплевав на боль и обиду, нельзя. – Спасибо, – натянуто улыбаюсь. – Ты пришел поздороваться? – Нет. – Он мгновенно начинает сиять. – Хотел тебе первой рассказать. Поделиться. Сейчас я вижу в нем моего сына. Я всегда узнавала обо всем первой, для него это было почему-то важно. А потом он подрос и выстроил иные приоритеты. – Слушаю, – отзываюсь по-прежнему холодно. – Я уезжал из города и заключил очень выгодный контракт. Мам, – он улыбается так широко, так светится счастьем, что я почти завидую его непринужденности, – у меня все получается. Уже получается. Я верю в это. Гордость. Я чувствую ее. Она растет с каждым произнесенным словом, пока сын, эмоционально жестикулируя, рассказывает мне о своем деле. Он всегда был поводом для гордости. Только сейчас это не мальчишеские истории. Он превращается в мужчину, способного на многое. Мужчину с амбициями и желанием достигать высот. Он рассказывает мне о своих достижениях, а внутри меня веет холодом. Я не могу его простить, да. Но не могу и не поздравить. – Молодец, Демьян. Это твое первое самостоятельное дело. Желаю, чтобы каждое следующее было таким же успешным. – Спасибо, мам. Думаю, он чувствует, что этот разговор не из тех, что мы вели раньше, когда говорили от всей души. Поэтому опускает голову, словно кто-то отключил в нем радость. – Как ты, мам? – Я в порядке, Демьян. И, как ты понял, собиралась уходить. Прости. – Я понял. Он поднимается и обходит мой рабочий стол. Затем, прежде чем я успеваю среагировать, обнимает меня и целует в щеку. – Мам, я тебя очень люблю. – С этими словами он быстро выходит из кабинета и закрывает за собой дверь. Утихомирив разбушевавшееся сердце, я ставлю цветы в вазу и еду в больницу. С Демидом не пересекаюсь, но выполняю просьбу Аллы Николаевны, которую она передала через медсестру. – А точно можно клубнику? – спрашиваю у женщины, которая чуть ли не смеется. – Точно. Ваша свекровь как узнала от врача о группе разрешенных продуктов, так и потребовала. – К ней все еще нельзя посетителям? – Простите, но нет. – Что ж… Ну, хотя бы так я могу ей показать, как забочусь о ней и переживаю. – Она у вас бойкая. – Именно так. До свидания. Возвращаясь домой уже вечером, я снова покупаю клубнику, но уже для себя. Что-то захотелось. А выйдя из лифта, вижу у двери курьера. С цветами. Улыбка расцветает на губах и остается там на весь остаток вечера. Карточку, найденную в букете, я кладу в отдельную коробку, где их собрано уже прилично. Поразительно, но каждый раз Демид находит новые слова, которые трогают сердце. На следующий день еду в больницу сразу с утра. На это время у меня нет назначенных встреч, а вот к обеду график уже плотно забит делами. Внедорожник бывшего мужа я вижу сразу же и стремительно иду в больницу. Медсестра говорит, что врач позвал на разговор Демида. Поэтому быстро шагаю к кабинету и нахожу обоих уже в коридоре. Подлетев, смотрю на мужчин. Пытаюсь понять по эмоциям Демида, что он мог сейчас услышать. Какие-то прогнозы? Однако он спокоен и смотрит на меня с полуулыбкой. – Все в порядке? – задаю первый волнующий вопрос. – Как она? – Как раз говорил о том, что Алла Николаевна скоро окажется дома. Но операцию сделать все же рекомендую. И как можно скорее. Разумеется, после пройденной терапии. – Мы с ней поговорим, – киваю, решив взять на себя эту проблему. Она может быть не сговорчива с кем угодно, но не со мной. Если надо подключу и тетю Яну. Вдвоем с ней мы точно справимся. Демид, очевидно, тоже подумал об упрямстве своей мамы, так как с неизменной улыбкой хмыкнул. – Постарайтесь. Потому что, когда я заговорил об этом, она сказала, – он смеется, – что будет обходить это место по окраине города. Я с трудом удерживаюсь от смеха, так как это очень похоже на свекровь. Кажется, у нее действительно все идет на лад, раз умудряется шутить. – А что насчет посещений? Можно ее увидеть? – спрашиваю с надеждой, но по поджатым губам врача понимаю, что получу отказ. – Пока что только ближним родственникам, и только на десять минут, не более. Поймите меня правильно. – Все в порядке. Главное, что все страшное позади. Спасибо вам большое. Мужчина кивает и уходит. Мы с Демидом остаемся вдвоем. – Мне жаль, что здесь такие правила. – Да ладно. Главное, Алла Николаевна в порядке, – отмахиваюсь. Как бы ни хотелось увидеть свекровь сейчас, я спокойна. Скоро это и так, произойдет. Сегодня Демид выглядит немного лучше. Но частый недосып и нервы сделали свое дело. Кажется, он похудел еще больше, а под глазами залегли темные круги. – Что ж… – Я делаю шаг в сторону. – Тогда поеду на работу. А ты передай от меня пожелания скорейшего выздоровления своей маме. – Спасибо тебе за все, Мариш. Киваю, но Демид продолжает идти рядом. – Провожу тебя. – Не стоит, но… ладно. Останавливаемся мы уже у выхода. Я разворачиваюсь к Демиду. – Когда Аллу Николаевну выпишут, мы с тобой поговорим. Он перестает дышать, в его глазах появляется надежда. – О наших отношениях, нашем будущем и о том, как все будет дальше. – Хорошо, – сипло отвечает он, и я ухожу.