Глава 34

К выписке Аллы Николаевны мы с тетей Яной готовились, как к празднику. Почти неделю ее держали в больнице, и вот наконец отпускают домой. Правда, ненадолго. Дальше будет операция, но это уже потом. Миновало самое страшное, и все этому рады. Так почему бы не собраться большой семьей и не провести время за праздничным столом? Демид и Демьян уехали за свекровью. Я останавливаю машину у ворот дома своих родителей. Они отлично ладят со свекровью. А когда моя мама узнала о том, что случилось с Аллой Николаевной, она заметила, что они – как близнецы. Одновременно по больницам расхаживают. И твердо настояла на том, чтобы приехать на обед. Сама она операцию уже перенесла. Слава богу, все закончилось удачно и даже зажило. Нажав на гудок, тарабаню пальцами по рулю. Смотрю на часы. – Должны успеть, – шепчу в пустоту. Приехав в свой старый дом, который долгое время был очагом семейного счастья, я запаниковала. Нахлынувшие эмоции давили на чувствительные точки. Казалось, я этого не выдержу. Но… я справилась. Подавила воспоминания о плохом. Но и былым счастьем сыт не будешь. Мы строим настоящее на том, что имеем сейчас, а не том, что имели раньше. Как говорит папа: «Ты, Маринка, не трусливого поля ягода». Калитка высокого забора открывается, и выходят родители. Папа что-то говорит, выглядит суровым, а мама только и делает что закатывает глаза. – Эти ваши женские «пять минут», – причитает отец, а мама неожиданно краснеет. – Умножай на три, пап и все будет хорошо, – посмеиваюсь я, смотря на него в зеркало заднего вида. – Тогда уж на тридцать три, – продолжает бурчать. – Ой ну все, Евгений, – строго говорит мама и берет отца за руку. И —о чудо! – папа сразу улыбается. По дороге к дому мы успеваем купить цветы. Приезжаем вовремя. – Демид сказал, что они уже едут. Минут пятнадцать осталось, – кидает проходящая мимо тетя Яна. На кухне мы застаем за несколькими делами одновременно и тут же приходим на помощь. Когда сервируем стол, раздается гудок автомобиля. – Приехали, – улыбаюсь я и бегу встречать свекровь, скинув выданный Яной Мирославовной фартук. От вида Аллы Николаевны в груди разливается тепло. Я спускаюсь по ступеням и иду к ней навстречу. – Мариночка моя, – шепчет мама Демида. Он не сводит с нас взгляда. Она морщится, когда я останавливаюсь прямо перед ней, словно сейчас заплачет, и я обхватываю ее за плечи. – Как же я рада, что вы наконец дома! Объятия выходят крепкими и такими родными. Не всем удается найти в свекрови вторую маму. Не всем удается выстроить отношения хотя бы относительно нормальными. В Алле Николаевне я нашла маму, добрую подругу и просто хорошего человека, к которому могу прийти за помощью в любое время. Не передать словами, как я благодарна судьбе за то, что встретила ее на своем пути. Сын и бывший муж останавливаются рядом и смотрят с теплом. – Привет, мам. – Привет, – отвечаю сыну, мельком глянув на него, как и на Демида. – Пойдемте в дом, холодно. Она не отпускает моей руки. Держит под локоть даже на пороге. А потом видит собравшихся людей. – Как на поминки, ей-богу, – неожиданно «шутит» свекровь, и все смеются. – Ну что же вы так… – Я почти с обидой смотрю на нее. – А с лицами у вас что? – Она улыбается и гладит меня по плечу. – Спасибо, что ты сегодня здесь, дочка. – Спасибо и вам, что не задержались в больнице. – Я туда больше ни ногой, – строго отвечает она и проходит в гостиную. Пока допекается мясо, мы садимся на большой диван и разговариваем. А за столом начинается веселье. По привычке Демид занимает место напротив меня, и потому я постоянно наталкиваюсь на его взгляд. Сколько же эмоций в этих глазах! Не передать словами. И одна из них – нетерпение. Конечно, я помню о своем обещании. Думаю, мы оба заслужили этот разговор. И мне есть, что ему сказать. Я беру бокал вина. Родители уходят в какие-то свои обсуждения, сын отвлекается на телефон, сказав, что это по работе, а я выхожу из-за стола. Взяв пальто, оказываюсь на заднем дворе. Это прекрасное место. Даже сейчас, когда уже давно ничего не цветет и все пожелтело, я люблю этот двор. Летом он превращается в цветущий рай, а осенью и зимой – в умиротворенный сад с голыми ветками и белоснежными балками беседки. под которой стоит уличный камин. – Могу разжечь его, – говорит появившийся за моей спиной Демид. Я улыбаюсь и киваю, даже не повернувшись к нему. Он выносит на патио ротанговое кресло и плед с подушкой а потом идет за дровами к небольшому сараю. Через десять минут меня уже согревает огонь. – Никогда не понимал, почему ты так любишь это место, – улыбается бывший муж, садясь рядом. – Правда? – Ага. Когда ты ушла из этого дома, я много раз приходил сюда и искал то тепло, которое чувствую сейчас рядом с тобой. Не нашел. – Он пожимает плечами. – И лишь путался в своих мыслях. – Может, просто надо было разжечь камин? – Знал, что ты это скажешь, – смеется он, смотря на потрескивающий огонь. – Словно целая вечность прошла с нашего последнего разговора. Я о тех разговорах, которые были между нами. Не перебиваю его. Даю шанс высказаться. Хочу выслушать. – За этой чередой неправильных решений и событий я словно разучился быть собой. Потерялся. Потерял тебя. Знаешь, Мариш… – Он шумно сглатывает. – Я никогда не воспринимал тебя как должное. Но оказалось, что и не дорожил настолько сильно, раз умудрился все разрушить. И мне жаль, что в итоге я причинил тебе так много боли. Отворачиваюсь и устремляю взгляд на огонь. Хочу, чтобы он осушил собравшиеся в глазах слезы. Но как же горько выходит. – И я не могу ничего исправить, милая. Ничего не могу поменять. В этом я беспомощен, любимая. Однако могу пообещать… поклясться, что сделаю тебя счастливей. Сделаю все, чтобы ты даже не вспоминала о том, что было. Ты будешь самой счастливой женщиной и никогда не пожалеешь о втором шансе для нас… для себя самой. Я слышу, как ломается его голос. Чувствую, как собственная душа разрывается на части, а изнывающее сердце устало стучит и тянется к Демиду. Возможно, я уже приняла решение. Возможно, я озвучу его в итоге. Но сначала я тоже хочу сказать. – Сколько себя помню, я всегда любила тебя, Демид. За годы, что мы были вместе, эта любовь столько раз трансформировалась, что не счесть. Будь то взлеты или падения, моя любовь находила новые грани и совершенствовалась. Я держала тебя за руку в самых разных ситуациях и оставалась рядом, пока ты сам не отпустил мою ладонь. Нахожу в себе силы и поворачиваю голову, сталкиваясь с его глазами. Они такие красивые и как никогда искренние. – Я не хочу постоянно упрекать тебя за твой поступок, ошибку, косяк, – называй как хочешь. Я не хочу думать о том, что случилось, а значит, нам нужно будет построить все заново. Заполнить новые страницы, куда я буду заглядывать. – Клянусь… – Его губы дрожат, а огонь усиливает это, танцуя на его лице. – Я хочу, чтобы мое сердце полюбило тебя снова, с учетом всех ошибок, и запомню твое сегодняшнее обещание. И главное, Демид… – Я чувствую, как по моим щекам катятся слезы. – Я хочу, чтобы твоя любовь была сильней моей. Только так мы сможем использовать этот шанс правильно. Он смотрит на меня, словно не веря словам. Не шевелится даже. – Ты… ты… – Я согласна на еще один шанс. Он на долгую секунду закрывает ладонями лицо, а потом срывается вперед и, сев на корточки передо мной, обнимает. Запускает пальцы в мои распущенные волосы, прижимает к себе и не отпускает. – Мариша… Любимая… Я ощущаю дрожь, которая проходит по нам обоим. – Спасибо… Люблю… Как же я тебя люблю. Оторвавшись, он берет мое лицо в свои ладони и, поглаживая бегущие дорожки слез, пальцами, прижимается своими губами к моим. Словно запечатывает сказанные мной слова. – Ты никогда не пожалеешь об этом… Клянусь. Клянусь тебе, родная. Хаотичные поцелуи ласкают каждую клеточку моего лица и останавливаются на губах.