Глава 22 · Рита

Сижу за столом, среди этих мужиков с бандитскими рожами, и чувствую, как внутри все сводит от напряжения. В воздухе висит такая плотная занавеса сигаретного дыма, что я едва могу разглядеть лица сидящих напротив. Да и глаза слезятся от этой вони никотиново-алкогольной.

Странное дело вообще. Нас и не отпускают, но и не трогают, после того звонка. Хмурому велели не лезть к нам, а для начала выпить предложить, будто опасаются чего-то.

Вернее кого-то.

Словно после того, как Карина выпалила фамилию Филатова, вокруг нас обоих образовался невидимый щит. Как будто одно только упоминание его имени и наличие номера в телефоне уже стало какой-то страховкой для нас.

Вот только надолго ли ее хватит? Страховки этой.

Мужики будто и забыли про нас, продолжают непринужденно играть и общаться о своем. А я все еще пытаюсь придумать, как свалить отсюда. В который раз поглядываю на кнопку пожарной тревоги на стене, но теперь мне до нее и вовсе не добраться, покуда я остаюсь сидеть за столом. Надо придумать повод, чтобы встать.

Может в туалет? Так одну ведь все равно не отпустят.

Хотя может теперь, когда они явно напряглись нашей невесомой связью с Филатом, может и можно попробовать улизнуть.

Вот бы только знать, как именно он связан с этими бандитами, и как это можно использовать. Но пока они ведут себя на удивление пассивно.

Меня одновременно бесит и успокаивает это странное перемирие. Бесит потому что я не понимаю, что здесь происходит. Потому что все вокруг снова будто вращается вокруг него. Моего бывшего. Но и да, успокаивает. Хоть что-то, что сдерживает этих уродов.

Бросаю взгляд на Карину, что сидит неподалеку от меня. Она заметно нервничает, но пытается изображать важную птицу. Смотрит исподлобья, подбородок упрямо вскинулся, будто еще недавно не она тут орала от страха.

Эта дрянь же точно знает, как эти мужики связаны с моим мужем. Как пить дать. И это бесит еще сильнее.

Противно даже смотреть на неё. Ведь если бы ни эта силиконовая сука, то нас бы здесь и не было. Хотя насчет нее не знаю, а меня так точно.

И все же, почему эти мужики так боятся моего бывшего? Или не боятся? Может нас и вовсе наоборот в плен взяли?

Еще этого не хватало.

Одна мысль другой краше, блин.

Неужели Дима и правда имеет с этим миром что-то общее? Никогда бы не подумала…

Но, как оказалось, я ведь многого о нем не знала. Например того, что мой муж не такой уж верный и любящий, каким хотел казаться…

— Дуры вы конечно, — вдруг говорит один из мужиков, явно так нелестно обращаясь к нам с Каришей, — таким человеком прикрываться решили, — цокает неодобрительно. — Мы же тут все Филата лично знаем.

— Серьезно? — Карина брезгливо морщит свой сделанный нос. — Где он, и где вы все?

— Это точно, — гогочет мужик. — Он-то из начальников важных. А мы просто работали на него. Несколько лет, между прочим.

— Да… — подхватывает другой. — Но таких начальников еще поискать. Там такой человек… человечище. И со всякими шлюхами, вроде вас, точно водиться не стал бы. Тоже мне, жены нашлись, — усмехается, и пьет свое пойло из стакана.

Мне неприятно слышать в свой адрес беспочвенные оскорбления, но в то же время вдруг становится неожиданно дико интересно, правду ли говорят эти мужики. А может они нашего Филатова с каким-то другим перепутали?

— Я вообще считай правой рукой у него был, — заговаривает тот, что кажется здесь самым авторитетным, сидит во главе стола, поодаль от нас. — И жену его между прочим знал тоже. Ну не лично, так, видел мельком, и больше по рассказам босса. Она у него — ангел была. Он ее на руках носил. Боготворил.

— Мгм, — мычит Хмурый, подхватывая разговор про их общего бывшего работодателя. — Развод его конечно нехило подкосил. Он тогда запил по черному, кучу народу поувольнял, но долги так разрешил и не возвращать, — вздыхает, явно вспоминая что-то. — Я ему тоже должен. Он мою мать от верной смерти спас. Я обещал ему до копейки отработать все, думал до конца жизни ему служить буду. А он… разогнал всех, и велел забыть про долг.

Я будто вздохнуть не могу, вслушиваясь в каждое их слово. Но мой немой шок прерывает Карина:

— Так ты соврала? — шипит на меня. — Ты реально никакая ему не жена что ли? А чего тогда целоваться к нему лезла? И слова-то он какие тебе говорил, мол недостоен тебя и все такое?

— Кто? — влезает главный мужик. — Она-то жена? Не гоните уже. Говорю же, что знал ее. Она у него такая… брюнеточка кроткая, никогда головы не поднимет, слова поперек мужу не скажет. Говорю же, ангел. А вы две шмары разукрашенные, куда вам? — отмахивается как от моли назойливой.

А до меня вдруг доходит:

— Вячеслав Семеныч? — удивленно выдавливаю я.

Мужик на меня тут же уставляется:

— Знакомы? — хмурится, изучая меня куда придирчивей сквозь столб табачного дыма.

А я вдруг вспоминаю, что у меня до сих пор на голове белобрысый парик, про который я во всей суматохе и не вспомнила ни разу. Как-то по инерции стягиваю его с головы и поворачиваюсь к сидящему рядом Хмурому, которому запретили к нам лезть, но который похоже все еще на что-то надеется, недвусмысленно поглядывая на нас с Каришей.

— А вы… — изучаю его лицо внимательней, — выходит вы сын Веры Палны? Как она? Операция помогла?

Хмурый от неожиданности отодвигается от меня так резво, что едва со своего кресла не вываливается:

— Д-да… А ты… то есть… вы… Вы кто?

— Ты че, идиот, не видишь? — пихает его в бок один из мужиков, сидящих рядом и бормочет. — Это же она и есть… Жена хозяина. Та самая, которая самолично в больнице твою мать навещала, а ты хвастался.

В комнате опять тишина повисает.

У Кириши челюсть на полу. Да и не только у нее.

Вячеслав Семеныч прочищает горло и заговаривает первым:

— Маргарита Алексевна? — с сомнением.

Киваю.

— Вижу у вас тоже это… — мнется, — жизнь по наклонной пошла после развода. Так может вам бы обоим, как сказать… лучше было бы… вместе, м? Хозяин же без вас совсем… того… сдал.

Мне почему-то больно. От мысли, сколько жизней разрушил наш развод.

Его. Мою. Нашего ребенка. Еще и этих несчастных работяг.

Всего одна ошибка. Как он сам выразился.

Ошибка, которую я ему никогда не смогу простить…

— Я… нет… — глотаю слезы, и опускаю взгляд, чтобы никто не заметил, что я выть хочу, — вы не так все поняли. У меня жизнь вовсе не по наклонной. Я же говорила уже: аниматор я. А вы меня просто поняли неправильно. Так что… — собираюсь с силами, и поднимаю взгляд, — я наконец могу идти?

— Да, конечно, конечно, Маргарита Алексевна! — тут же восклицает Вячеслав Семеныч.

Встаю из-за стола, и уже куда уверенней шагаю к выходу.

— Простите, бога ради! — взмаливается Хмурый. — Бес попутал! Не признали, благодетельница вы наша!

— И подруг ваших отпустим сейчас же! — заверяет кто-то третий.

Оборачиваюсь, окидываю взглядом шлюшек, и бросаю:

— Они мне не подруги, — отрезаю. — Я с подобной швалью и за один стол бы не села. Даже на вашем месте. Это ведь по их вине и произошло все это недоразумение.

Мужики переглядываются, и как-то теперь брезгливо поглядывают на Карину и Ко.

— Эй! — возмущенно взвизгивает сука, — да ты…

Договорить она не успевает, потому что дверь в вип-комнату с грохотом отворяется и в следующую секунду уже все присутствующие, лежат лицами в пол.

Кроме меня. Надо мною нависла угроза похуже…