Глава 14

Операция прошла… на грани. Адреналин, пот, сжатые зубы. Алексей работал молча и блестяще, быстро убрал тампонаду. Я фиксировала бедро, пока сердце пациента, подчиняясь рукам Алексея, снова начало биться ровно.

Три дня я живу как на иголках. Мальчик в реанимации, но идёт на поправку. Каждый раз, встречаясь с его мамой, чувствую себя неуютно, самозванкой, забравшей себе чужую славу. Она ловит мою руку и целует, бормочет слова благодарности. В той операционной мы были командой. Даже Катерина работала безупречно. Рука не дрогнула, глаз — точен. Я смотрела на неё и думала: как же так? Как в одном человеке уживаются холодный профессионализм и подлая, мелочная натура, что травит меня каждый день? Невозможно так рисковать ради продвижения по карьерной лестнице. Неужели настолько любит Алексея, что готова любой ценой нас разделить?

Укол ревности бьёт по сердцу. Головой понимаю, что нас уже разделили, а сердцем нет. Прогоняю мысли.

Стёпа жив. Это главное. Остальное — мои личные проблемы. Зима с её оттепелями и гололёдами каждый день преподносит сюрпризы.

Сегодня новый вызов. Мужчина, пятьдесят лет. Многооскольчатый перелом большеберцовой кости со смещением. И, что хуже, нарушено кровоснабжение и функционирование тканей. Если не снять давление в голени в ближайшие часы — мышцы начнут отмирать. Ампутация.

Я уже в операционной, в уме прокручиваю план: рассечь фасцию, декомпрессировать, потом соединить кости. Время — враг.

Назначают экстренное предоперационное совещание. В малом конференц-зале собираются все: заведующий травматологией, Алексей (как старший хирург, его мнение по любым сложным случаям спрашивают всегда), я. И, конечно, анестезиолог. Им оказывается Катерина.

Она входит с планшетом, деловая, собранная. На меня — ноль внимания. Только кивнула при входе, и всё.

Приглашён и Дмитрий Орлов. Я сама попросила его присутствовать. Формально — как консультант по сложным ортопедическим случаям. На самом деле — мне нужно, чтобы кто-то с холодной головой был рядом. Слишком много эмоций закипает внутри, когда вижу её.

— Коллеги, ситуация критическая, — начинаю я, вывешивая снимки на экран. — Многооскольчатый перелом, смещение, и главное — синдром сдавления… — говорю медицинскими терминами и подвожу итог: — Иначе риск ампутации.

Все изучают снимки. Алексей кивает:

— Тактика верная. Ольга, ты оперируешь?

— Да. Дмитрий Сергеевич будет ассистировать.

Алексей бросает короткий взгляд на Дмитрия. В нём — темнота. Ревность? Неприязнь? Или просто удивление, что я выбрала другого ассистента? Но он молчит, крепко сжав челюсть. На меня не смотрит.

Заведующий обращается к Катерине:

— Катерина Андреевна, ваш план анестезии?

Она встаёт, подходит к экрану, сменяет мои снимки своей презентацией. Всё красиво, гладко, как в учебнике. Слайды, графики, расчёты.

— Учитывая объём травмы и длительность операции, предлагаю комбинированную анестезию. Общий наркоз плюс… — она перечисляет препараты, свои действия.

Говорит уверенно, без запинки. Но что-то настораживает меня. Слишком «красиво». Слишком сложно для экстренной ситуации, где каждая минута на счету.

— Катерина Андреевна, — не выдерживаю я. — Контролируемая гипотензия — это риск ишемии для повреждённых тканей, особенно на фоне уже имеющегося синдрома сдавливания. Мы можем усугубить ситуацию.

Она смотрит на меня с лёгким, снисходительным удивлением, как на отстающую ученицу.

— Ольга Викторовна, я учитываю риски. Но протоколы при таких массивных травмах рекомендуют именно такой подход для сохранения гемодинамики. Мы будем тщательно контролировать перфузию. У меня есть план коррекции.

Её уверенный тон выставляет меня перестраховщицей. Чувствую взгляд Алексея. Поворачиваюсь в его сторону. В его взгляде неодобрение: «Она профессионал, не лезь».

Но тут вступает Дмитрий. Он сидит в конце стола, откинувшись на спинку стула. Голос спокойный, даже ленивый:

— Катерина Андреевна, позвольте уточнить. Как вы планируете мониторить церебральную перфузию у пациента, который, согласно выписке из поликлиники, имеет в анамнезе ишемические атаки? Выписка, кстати, к презентации не приложена.

В зале повисает тишина. Катерина моргает. Этого вопроса она не ждала.

— Я… я учту. Мониторинг по стандарту…

— Какому стандарту? — Дмитрий поднимается, подходит к экрану, указывает на список препаратов. — Ты используешь рокуроний. При риске повреждения почек миоглобином…— он перечисляет препараты, процедуры со знанием дела, заканчивая: — Не логичнее ропивакаин?

Он не нападает, а задаёт вопросы, которые любой грамотный анестезиолог должен был задать себе сам. Но Катерина не удосужилась или проигнорировала.

Всё это я тоже знаю, но ревность и злость не дают сразу сориентироваться. Так нельзя, но почему я — хирург должна решать ещё и её задачи?

Она краснеет, быстро листает планшет.

— Я… возможно, внесу коррективы. Я ориентировалась на стандартный протокол…

— Не «возможно», а внесёте! Стандартный протокол не учитывает нюансы конкретного пациента, — жёстко завершает Дмитрий. — Ваш план увеличивает риск. Ольге Викторовне, как хирургу, дополнительная нагрузка. Предлагаю упростить… — Он предлагает своё решение.

Заведующий согласно кивает:

— Орлов прав. Ситуация не для экспериментов. Катерина Андреевна, переработайте план. Сделайте простым и надёжным. Операция через час.

Катерина молчит. Губы сжаты в тонкую линию. Смотрит на Дмитрия, и в её взгляде — не просто злость. Ненависть. Глубокая, личная. Он публично, при Алексее, показал, что она не всесильна. Что её «профессионализм» — это фасад, за которым пробелы.

Дмитрий с высот Божества взирает на неё, как на надоедливое насекомое. Протянет руку и прихлопнет. С ним воевать слишком сложно.

Совещание заканчивается. Все расходятся. Я задерживаюсь у стола, собирая бумаги. Алексей стоит у двери, будто ждёт. Он смотрит в коридор на спину Дмитрия, и в его глазах — сложная смесь эмоций. Насторожённость. Неприязнь. И… уважение. Чисто профессиональное, вымученное, но уважение. Он сам, как хирург, не мог не оценить точность и глубину вопросов Дмитрия.

Потом он переводит взгляд на Катерину, которая, сгорбившись, быстро идёт по коридору. И в этом взгляде впервые мелькает не желание защищать, опекать, а сомнение. Лёгкая тень. Он видел, как она растерялась. Её уверенность дала трещину.

Он замечает, что я смотрю, и хмурится.

— Орлов… он всегда такой дотошный?

— Он профессионал, — отвечаю просто. — Видит то, что другие пропускают.

Алексей качает головой и уходит. Я остаюсь одна.

Иду в ординаторскую за документами к операции. Мысли крутятся вокруг Катерины. Она предложила рискованный план. Дополнительную нагрузку мне. Я бы справилась. Но какой ценой?

Дмитрий снова помог. Не на словах — делом.

Операция проходит успешно. Упрощённый план анестезии работает идеально. Катерина ведёт её молча, сосредоточенно. Вижу, как иногда её руки чуть дрожат. Она на взводе. Дмитрий ассистирует мне безупречно. Мы работаем слаженно, почти не разговаривая, но понимая друг друга с полуслова. Рассечение, снятие давления, остеосинтез пластиной. Всё под контролем.

После операции, когда мы снимаем халаты, Дмитрий говорит тихо:

— Спасибо за работу…— Он кивает на Катерину. — Теперь я для неё враг номер два, но отыгрываться будет на тебе.

— В субботу опять с ней, — киваю я. — Плановая операция.

— Там я буду только наблюдателем. Не смогу вмешаться, но ты уже знаешь, как действовать.

Он уходит. Я остаюсь одна.

Выхожу в коридор и почти сталкиваюсь с Катериной. Наши взгляды встречаются. В её глазах — не слёзы, не обида. Холодная сталь. Она ничего не говорит. Просто смотрит, улыбается и проходит мимо, высоко подняв голову.

Я смотрю ей вслед. Она взбешена. И теперь знает, кто встал у неё на пути. Не только я. Дмитрий Орлов. Она будет мстить. Не пациенту, нет. Этого она не сделает. Но нам с Дмитрием — обязательно.

Что ж, Катя. Играй. Ты показала своё лицо Алексею. Пусть задумается, кого он взял под опеку. Я работаю дальше. Лучше, чем ты. Чище, чем ты. А твои интриги останутся только интригами. Потому что в операционной, когда на кону жизнь, ты — всего лишь анестезиолог. А я — хирург.

Иду к лифту. В кармане халата вибрирует телефон. Сообщение от Дмитрия: «Она сменила график. В субботу дежурит в реанимации, а не в операционной. Будь внимательна с новым анестезиологом, его зовут Кравцов, он молодой, легко поддаётся чужому влиянию. Д.»

Катя начала нервничать? Замечательно! Улыбаюсь. Алексей опекает Катю. Орлов меня, видя во всех потенциальную угрозу. Но Кравцову не нужен мой муж, а это главная причина интриг молодой выскочки.