Глава 21

Голоса…они где–то вдалеке глухим эхом. Голова раскалывается. Боже, невыносимо. Надо мной витает грозовая туча. Чувствую прохладу всем телом. – В каком смысле не может иметь детей? Тембр Архипа сродни рычанию грузовика. – Да что же ты замуж–то такой, что ничего не знаешь о своей жене? Мне, кажется, или это…Медленно поворачиваю голову набок и вижу открытое окно. Занавески колышутся от легкого осеннего ветерка. Слежу за их движением. Проваливаюсь в сон. В следующий раз, когда прихожу в себя, ощущаю неистовое тепло. Глубокая ночь. Темнота непроглядная. Рядом лежит Архип и крепко меня обнимает. Я ёрзаю под тяжестью его руки и, выбравшись, поворачиваюсь на спину. На потолке отражается свет уличного фонаря. В моей квартире на Министерской такого не могло бы случиться. Я не там. Я гораздо ближе к земле. – Ты дома. – Шепчет Архип и его большая ладонь скользит по моему животу. – Почему? – разлепляю потрескавшиеся губы. – Я привез тебя сюда после больницы. – Больницы? Званый вечер и поражающая масштабом лестница, на которой стоит Милана, всплывают перед моими глазами. Первый вдох теряется в бешеном сердцебиении, второй позволяет насытиться кислородом. Но мало. Ничтожные крохи. Архип приподнимается на локоть и пытается меня успокоить мягкими поглаживаниями. Тщетно. Меня пробивает нескончаемая дробь. Словно электрошокер вонзают в тело. – Тише, все уже позади. Я продолжаю трястись и стучать зубами. – Дана, ты в безопасности. Лучше не становится. Тогда Архип встает, берет стакан с водой, выдавливает таблетку из блистера и силой запихивает ее мне в рот. Глоток воды проталкивает лекарство внутрь. Минуты три спустя, я расслабляюсь и закрываю глаза. *** Утренние трели птиц приятно ласкают слух. Просыпаюсь в полном одиночестве. На гигантской постели только я и гора подушек. Обложена ими, словно султан. От резкого разворота визжу от боли. Она пронзает меня от макушки до щиколоток. Нащупываю шейный корсет. Плотно сидит. Чуть ниже на мне шелковая сорочка, а левая нога загипсована. Я мумия. Подруга Имхотепа. – Доброе утро. В комнату заходит Архип. В его руках поднос с какими–то чашками, плошками. – Привет. – Как самочувствие? – Терпимо. – Врач сказал давать обезболивающее при необходимости. Ставит поднос на тумбочку и присаживается рядышком. Тонкое покрывало не препятствует соприкосновению наших горячих тел. – Не нужно. – А завтрак точно нужен. Архип берет тост, намазанный малиновым джемом, и подносит к моему рту. Я откусываю крошечный кусочек. Следом на очереди ложка с овсяной кашей. Неохотно проглатываю и ее. – Днем за тобой присмотрит Женя. – Она здесь? – Да. Здесь. Подняла на уши всю больницу, когда тебя на скорой привезли. – На скорой? – Ты помнишь, что произошло? – Архип прекращает меня кормить. – Ты упала с лестницы. Благо на толпу мужиков в смокингах, которые вовремя спохватились, а не на мраморный пол. Парочку ступеней, конечно, пересчитала, но отделалась лишь переломом ноги и растяжением шейного позвонка. – Я все помню…Милана меня толкнула… На моем бледном лице проступает испарина. Из внешних уголков глаз катятся крупные слезы. Архип нежно и аккуратно сгребает меня, и я растворяюсь в нем без остатка. Громкое рыдание сопровождается его низким шепотом. – Милана ответит за свой поступок. Слышишь меня? Я киваю. – Прости меня, что не успел тебя спасти. – Архип… – Да, девочка моя? – Я никогда не смогу иметь детей… Он молчит. В этом молчании столько смысла, столько глубокого сожаления, что я плачу еще сильнее. – Это ошибка. Ты родишь мне ребенка. Кучу детей. – Нет, – моя голова не вертится из–за корсета. – Не рожу… Архип укладывает меня обратно на матрас, укрывает и, поднявшись, распахивает светонепроницаемые шторы. Солнце обливает меня теплом. Я щурюсь от яркого резонанса, а он прилипает к точке возле окна и, находясь ко мне спиной, говорит: – Твои родители прилетят сегодня. Я подготовил для них комнаты и нанял повара, который придет в пять часов и приготовит ужин. Как только приедет Женя, я уеду. Ненадолго. – Ты можешь быть живым? Почему ты говоришь, словно робот? – Вчера ты чуть не погибла. Я хочу наказать виновника. Потому что полиции насрать. – Архип, да услышь ты меня, наконец! Резко поворачивается. Взгляд дробит камень. – Что я должен услышать? Очередной твой бред и глупые домыслы? Я ударяю кулачками по матрасу. Шею тут же простреливает. Морщусь, но не перестаю смотреть на мужа. – Правда. Вот, что избавит от нелепых разговоров. На вечере был Храмов…он…помнишь ты… – У меня сейчас нет на это времени. А тебе надо отдыхать и набираться сил. Как только я решу все имеющиеся вопросы, мы поговорим. – Да что с тобой?! Ай! Кричу от укола под лопатку. Архип быстро приближается, выравнивает мое положение и прямым взглядом приказывает не дергаться. Вокруг опять скапливаются подушки. Я оказываюсь в мягком коконе. – Лежи смирно. Завтра придет врач тебя проведать. Уходит, плотно закрыв за собой дверь. Я не нарочно возвращаюсь к воспоминаниям о полете с лестницы и о надменном облике Миланы. Наверняка, она сейчас ликует и торжествует. Ей не страшна полиция, не пугают журналисты, она под защитой папочки. Виталий Сергеевич держит на поводке все высшие чины города. Сладкий привкус яда скатывается в горошинку на языке. Но Архип не сдается и не отступает. В этом моего мужа нельзя упрекнуть. И у него явно есть, чем прижать Страхова. Милана не единственная в списке рычагов давления. Только…она беременна от Архипа…вчера я всё прекрасно поняла. Девушка никогда не ослабит хватку. Я прочла по ее глазам. Она доказала, что готова пойти на все, лишь бы быть вместе с Архипом. Моя кончина приятный бонус. Но я жива. – Тук–тук! Женечка Олеговна врывается в комнату с присущим ей театрализованным представлением. В буквальном смысле устраивает шоу. На ней дурацкий рыжий парик из магазина розыгрышей и красный клоунский нос. Мне не до смеха, поэтому я выпускаю едва уловимую улыбку. – В студенческие годы я была волонтером в детской больнице и развлекала детей! Теперь ты мой пациент, Данка! – Ты сошла с ума… Она проделывает трюк со шпагатом, а я мыслями совершенно далеко…