Глава 28

Не хочу возвращаться домой после клиники. Уговариваю Женьку отвезти меня к «У Лилии». Только там я обретаю короткое спокойствие и могу собрать мысли в единую картинку. Заправка с неоновыми вывесками и обрамлением крыши, насыпная дорога…всё так привычно. Будто вчера сюда забрела. – Ты уверена, что Вера Васильевна и Соня помогут тебе? – Они мое место силы. Понимаешь? – Не особо. Я открываю дверь. Женька достает мои костыли с заднего сиденья. – Раньше я заряжалась дома. А теперь там хаос. Чувства вразброд. – А, ты об этом. Да. Тяжелая атмосфера сейчас царит. Родители–то чего решили, уезжают? – Да. Хотят на родину. – Оно и понятно. Старикам тяжело даются перемены. Может и к лучшему. Твоя мама будет в родной обстановке, среди знакомых пейзажей. – Только это и успокаивает. Фиксирую опоры на земле и вылезаю. Скорее бы избавиться от гипса. – Если что, звони. – Спасибо, Жень. – Эй, – я оборачиваюсь на оклик Шрайман. – Не грузись так насчет слов врача. Ладно? Киваю. Точно, как болванчик. Машина лавирует, делает разворот, а я плетусь к калитке. Не вхожу. Решаю немного посидеть на лавке. Воспоминания захлестывают меня высоченной волной. Я снова в клинике, снова переживаю самый ужасный момент в жизни… – Итак, что я вам могу сказать? Врач в белом халате и с вышитыми инициалами на нагрудном кармашке, листает результаты исследований. Я изучаю голубую строчку, которая складывается в фамилию Прикс, и отлучаюсь от реальности. – Дана, вы меня слышите? – Да, конечно. Голубая ручка в ее руке шевелится над листком. Перевожу взгляд на стену и вижу часы в голубом корпусе. Зачем столько голубого цвета? – Так вот. Вы не безнадежны. Шанс родить ребенка велик. – Насколько велик? – Примерно восемьдесят семь процентов. – Остальные тринадцать стер выкидыш? Прикс перестает делать заметки. – Выкидыш в вашем случае, все равно бы произошел. Вы бы не выносили этого ребенка. – Почему? Она детально рассказывает об особенностях моего организма, приводит вполне уверенные доводы и, в конце концов, дает заключение: я буду матерью, если начну правильное, планомерное лечение. – Вам всё понятно, Дана Валерьевна? – Да, спасибо. – Перестаньте себя изводить. У меня были и более сложные пациентки и поверьте, сейчас они счастливы, воспитывают детей. – Я могу идти? – Да, придете ко мне, когда оправитесь от падения. Займемся вами вплотную. – Хорошо, до свидания. Я встаю, ковыляю через весь кабинет. – Вам нужно было сразу обратиться ко мне. Как только узнали о беременности. Круглова не лучший выбор. Медленный, неуклюжий поворот. Наши взгляды встречаются. – В каком смысле? – Не пугайтесь. Я просто говорю, что она пустила женщин на поток и забыла о своей прямой обязанности – дарить миру чудо. Не отвечаю. Переступаю порог. В коридоре обычные больничные будни. Медсестры бегают туда–сюда, пациенты ждут очереди и не нарочно становятся друг другу ближе. Я нахожу Женю у автоматов с кофе. Без слов понимает меня. На улице прошу ее отвезти меня к рыженькому семейству. – Новости хорошие? – Отчасти, да. – Тогда почему на тебе лица нет? С осторожностью преодолеваем лестницы. Ступеньку за ступенькой. Без ее помощи, кубарем бы полетела вниз. – А зачем мне теперь всё это? С мужем развожусь, бизнес катится на дно. – Не хочу слышать этот бред! Начну с того, что займусь твоей школой. Наведаюсь туда и проверю обстановочку. А развод? Еще ни одна баба не сдохла без мужика. Сможем, встанем! Молчу. Боязливое, робкое эхо в моего голове твердит: ничего уже не будет, как прежде. *** – Ой, Даночка, а ты чего здесь и не заходишь? Вера Васильевна в цветастом платке на плечах усаживается рядышком на скамейку. – Дышу воздухом. – Как шея? Как нога? – Шея отлично. Нога пока никак. – Сколько же ты уже пережила, – Вера Васильевна обнимает меня. – Бедная моя деточка. – Где Соня? Мой вопрос неожиданный и сбивает с толку. – С Гришкой гулять пошла. Пора мне копить им на свадьбу. Я вдыхаю теплый домашний аромат, исходящий от пышнотелой женщины, и говорю: – Я оплачу их свадьбу. Будет моим подарком. – Да ты что! Не вздумай! Вера Васильевна тихонько отталкивает меня. – Сами справимся. У меня есть накопления, чуток подкоплю еще и хватит. Шиковать не будем. – Мам Вер, я хочу ее порадовать. Это разве плохо? – Да она ж девчонка совсем. Гришка колечко подарил, а она уже вся в мечтах. Не дело это. Пусть опускается на землю. – Пусть витает в своих мечтах. Я сделаю ее день самым–самым. И не спорьте. – Не сладишь с тобой. Ну, упрямая! Я улыбаюсь. Впервые так искренне. Свяжусь с Оксанкой и попрошу ее организовать шикарное торжество в лучшем ресторане города. Платье, салон красоты беру на себя. От таких мыслей приободряюсь. – В дом–то зайдешь? – Да. – Давай–ка помогу. Крепкая рука мамы Веры позволяет опереться, пока справляюсь с костылями. Трава под ногами шуршит, щекочет лодыжки. – Похоже, за тобой едут. Вместе глядим в начало дороги. Архип за рулем джипа. – Кажись, не попьем чаю. – Вера Васильевна поправляет платок и приглаживает волосинки за ухо. Архип прямо–таки выпрыгивает из машины и держит курс к нам. – Что ты творишь? – Ой, я пойду. Здравствуй, Архип и прощай. Калитка лязгает за Верой Васильевной, а я застываю на полпути к ней. – И вам всего хорошего! – отвечает хозяйке небольшой гостиницы. – Как ты меня находишь? – Я же сказал, можешь избавиться от трекера, но я тебя в любой точке мира найду. – Хм… Мне тяжело стоять неподвижно. Ногу в гипсе тянет, словно гиря привязана к щиколотке. – Поехали, по дороге поговорим. – Два дня не хотел разговаривать и вдруг? – Теперь я готов. – А я нет. У меня мать неизлечимо больна, сама я хоть и смогу иметь детей, но чего мне это будет стоить? Еще и ты. – Так, вернись на пару слов назад, что там про ребенка? – Тебя это не касается. Мы скоро разведемся. Архип выбивает у меня костыли, ловит в свои руки и несет в машину. – Твои родители никуда не поедут. Я их не отпущу. Твоей матери нужен лучший уход и лекарства. Предложим им домик у самого моря. Пусть отец рыбачит, а мать в спокойствии доживает свои дни. Прости, что так говорю. А мы с тобой займемся нашей семьей. – Какая семья? – Ты я и наш ребенок. – А как же Милана? Не выдаю тайну, что видела их у отеля. – Об этом, – размещает меня на сиденье. – Сейчас расскажу. – Костыли! – выкрикиваю, когда захлопывает дверь с моей стороны. – К черту их!