Глава 30

Не надо больнее – Мне кажется. Лира, вы просто не осознаете что для вас правильно, а что нет,– говорит приглашенный Амалией адвокат. Говорит серьезно и рассудительно, а я сижу как болванчик, киваю и нахожусь в полном раздрае. – Мне ничего не нужно,– упрямо гну свою линию. – Вам нет, а вот ребенку… Послушайте, Лира, вы имеете право на половину совместно нажитого имущества. А так же на часть активов фирмы вашего мужа. Я хотел инициировать аудиторскую проверку, но… Нас кто-то опередил. Предприятие вашего мужа, Лира, на грани банкротства. Только по налогам долги миллионные и совсем не рублевые. Ваш муж скоро останется безработным и нищим. Ну и мы ему немного тоже в этом поспособствуем. Наша задача отсудить алименты, часть недвижимого имущества и… Кстати, у вас ведь был брачный контракт, насколько я помню. Я поищу по нотариусам… И, Лира, давайте и вы поактивнее включайтесь в процесс. – Не может быть,– выдыхаю я, пытаясь переварить услышанное. Сказывается бессонная ночь, после вчерашнего «ужина» и утренний токсикоз, выкручивающий меня наизнанку. Поэтому то, что говорит слишком активный юрист, нанятый моей не в меру участливой начальницей, доходит до меня урывками. – Дима говорил, что у нас все шоколадно. Планы строил. Вы ошибаетесь. Да и вряд ли кто дал бы вам такую информацию. Мой муж бизнесмен года… Его губернатор наградил.  Что вы несете? – Шоколадно-мармеладно. Ваш муж продал за долги большую часть активов фирмы. Это открытая информация. Удивляет только то, что покупатель засекречен, как архивы ЦРУ о пришельцах. Просто мистер тайна, переживший контакт третей степени, возможно с зондированием,– хмыкает адвокат – уфолог, явно очень довольный своей шуткой.– Я все связи поднял – нет результатов. В эту игру играет кто-то очень влиятельный. И из опыта, могу вам сказать, нам лучше не лезть. – Миша, а третьей степени, это как? – хмыкает Амалия. – Это сразу в зад,– хохочет лучший адвокат нашего города. Юморист блин. – В любом случае мне это не интересно. Я не буду делить имущество, не буду мстить своему мужу, не опущусь до подлости. Мне ничего не нужно, – хриплю я. Виски ломит, кажется, что нахожусь в какой-то параллельной вселенной.– Просто разведите меня с мужем и… – Тебе – нет,– голос моей начальницы, до этого молчащей и хладнокровной, звенит сталью. Я аж вздрагиваю от неожиданности.– Пора уже выпасть из своих сказочных грез и перестать строить из себя святошу. Ты не блаженная, вроде. А ведешь себя… Как одноклеточная амеба, которую все, кому не лень изучают под микроскопом. Возьми уже свой зад в руки и начни соображать. Ты больше не одна, и отвечаешь не только за свою бестолковую жизнь. Стань уже нормальной бабой, а не чернавкой, о которую ноги вытирал самодовольный козел шесть лет. Не ты на стороне трахалась, дура. А он тебе приволок подарочек. Хер ли ты тут целочку из себя вымучиваешь? Поставь раком этого урода и живи дальше. – По какому праву вы так со мной разговариваете? – надо же, я, оказывается, умею защищаться. В крови бурлит ярость. Голос дрожит. Но Амалия кажется не сердится на мою грубость. Улыбается. Интересно, что ее так развеселило? – Вы больно бьете. Думаете, что мной можно манипулировать? Я уже сказала, что… – Тобой? Манипулировать? Боже, девочка, тобой можно вертеть как угодно, не прикладывая к этому никаких усилий. Чем твой муж успешно и занимался все годы совместной жизни. Разозлись ты уже. Ну нельзя быть такой инертной. – Ну вообще Малька права,– прогудел адвокат.– Ребенок же не от святого духа у вас. Отец тоже принимал участие. В конце – концов, почему ваш ребенок должен быть чего-то лишен? Детские вещи нынче очень дороги, да и жить вам нужно где-то будет. Не станете же вы мотаться с младенцем по съемным квартирам, которые, кстати, тоже нужно оплачивать. – Не стану,– выдыхаю я. В голове сумбур. – Миша, то есть, Михил Ефимович, я бы попросила соблюдать субординацию. Я не Малька, а Амалия Григоьевна. Заруби это на своем горбатом носу, – поморщилась Амалия, но посмотрела на юриста беззлобно. – Короче, мы хотим все. Полный фарш. Ты меня понял? Я ведь права, Лира? Я молчу. Да, эти двое правы. Правы во всем. Мой ребенок заслуживает всего самого лучшего. И я… Я тоже. Я тоже должна жить дальше. Жизнь ведь не заканчивается с разводом. Только почему мне так мерзко и больно? Даже больнее, чем когда я увидела своего мужа в объятиях посторонней женщины. Очень сложно ломать себя, превращаться в того, кем ты на самом деле не являешься. А еще труднее осознавать свою абсолютную глупость и неспособность плыть против течения самостоятельно. И я вот сейчас, в этот момент понимаю, что я готова к развороту. – Да, я хочу полный фарш,– улыбаюсь я. Чувствую себя как уродливая куколка, которая вот прямо сейчас превращается в бабочку, может и не самую прекрасную, с помятыми крыльями, но все же. – И да, я заслужила все это. И мой ребенок… – Вот и молодец,– Амалия смотрит на меня серьезно. Но мне кажется я вижу в ее глазах пляшущих бесенят. – Только я не понимаю, вам то это зачем? Зачем вам мои проблемы. И моя дурость и вообще. –Иди работай. Лира, и построже. Официантки совсем распоясались. Посуда бьется, словно мы не в приличном заведении работаем, а в придорожном трактире, – строгий приказ. Амалия отводит глаза. Она что, плачет? Крошечная слезинка стекает по щеке железной леди. Да нет, это же невозможно. И я стану вот такой. Стану. Из кабинета начальницы я выпадаю в состоянии близком к гроге. Злость улетучивается с каждым шагом, которые я отмеряю по коридору ресторана. Сменяется звенящей пустотой. – У тебя будет все, и у меня. Все будет хорошо, опупуенно и… Шоколадно, – шепчу, положив руку на живот. Шепчу и не верю своей клятве. У него будет все, кроме отца. Что-то грохочет в гостевом зале. Слышится звук бьющейся посуды. Я прибавляю шаг, а потом и вовсе сбиваюсь в бодрый галоп. Судя по крикам официантки, это не просто какая-то штатная ситуация.