Глава 31

Наотмашь – Новая владелица вашей фирмы скоро займет свое кресло,– улыбнулся поверенный генерала. Дмитрий казался спокойным, но внутри у него бушевала ярость. Кто он такой, этот чертов хлыщ, вальяжно раскинувшийся на его месте, во главе переговорной?– Я думаю это дело буквально полутора месяцев. Она просто еще не в курсе, что стала очень богатой дамой. Кстати, счета фирмы я заблокировал, чтобы у вас не было соблазна. Федор приказал мне сделать недурственные инвестиции, чтобы эта лодка на плаву удержалась. Так что, пока я буду распоряжаться движениями средств и следить за уже заключенными договорами. – В права наследования можно вступить только через пол года после смерти Федора Георгиевича, так что у меня еще есть время, чтобы выкупить обратно мою фирму, – скривился Соломатин. Сжал кулаки, что не укрылось от внимательного взгляда душеприказчика. – А кто сказал, что ей нужно будет вступать в права наследования? Федор оформил дарственную. Позаботился перед смертью,– ухмыльнулся юрист. – Вы же понимаете, что это все условности. Моя мать вступит в свои права и это не изменит абсолютно ничего, скорее всего, она просто перепишет подарок мужа на меня. И пошел вон с моего места. Я тут единственный полновластный хозяин и им останусь. –А еще вы очень самоуверенный молодой человек. Мать?– Дмитрия передернуло от вида приподнятой брови наглого мужика. Он с трудом сдержался, чтобы не смазать по наглой, самодовольной морде поганца.– Дмитрий, ваша матушка не имеет, и не будет иметь никакого отношения к этой фирме, равно как и к остальному имуществу своего покойного мужа. Он, конечно, оставил ей какие-то мелочи, но… Кстати, вы вчера были в доме, который так же не будет принадлежать ей. А незаконное проникновение – это статья. И статья серьезная. Вы хоть нашли, что искали? – Пошел вон,– черт, эта мразь смеется над ним? Сука. Шипение Дмитрия лишь позабавило гостя. Он медленно поднялся из кресла и вальяжно пошел к выходу. Аж завидно стало. Ему бы хоть толику такого самообладания. Дмитрий обвалился на начальственное место, все еще хранящее тепло чужого тела. В ушах гудела кровь, словно турбина реактивного самолета. – Вам не интересно, кто счастливица, получившая большую часть царства? – уже у выхода обернулся чертов гонец. – Мне все равно. Я оспорю ее право собственности. Старый козел был не в себе, когда подписывал бумаги. Недееспособен. Рак мозга… Мне насрать, какой из своих блядей он подписал то, что по праву принадлежит мне. Я порву любого. А уж бабу… – Федор был адекватнее многих, и очень хорошо все видел и осознавал. Например, то, что онкология его – мыльный пузырь. Дальше продолжать? – нехорошо прищурился юрист.– А прав у тебя нет никаких, щенок. Ты все просрал. И дарственная – это личный подарок, понимаешь? Никто кроме нее не имеет права на эту собственность: ни муж, ни сват, ни сын, ни брат. Кстати, новая хозяйка царских конюшен носит фамилию Соломатина. Клево, правда? А после развода, ты даже  в случае смерти бывшей жены ничего не получишь. Генерал все предусмотрел. Останешься с голым хреном. Федька был моим другом. Единственным. А его сын очень хорошо мне платит за то, чтобы я продолжал исполнять свои обязанности. Но, честно говоря, я бы и бесплатно это сделал, в память о друге. Ты, сука, и матушка твоя вогнали его в могилу. И я сделаю все, чтобы вы ответили. Дмитрию показалось что ему с размаху всадили нож под дых. Сука, Олег. Он его опередил. В сейфе было пусто. Значит он забрал завещание. Тварь. Соломатин проводил взглядом юриста и схватился за телефон. – Мам, послушай… – Это ты послушай. У твоей дочери страшная аллергия на смесь, всю обсыпало, хорошо я вовремя среагировала, а ты шляешься хер знает где. Я предупреждала… – Мать, слушай меня внимательно. Накорми девчонку этой дрянью и подготовь к прогулке. – Ты совсем охерел? Я говорю, это опасно. Девчонка может умереть от отека. Она задыхается… – Делай то, что я сказал,– больше не сдерживаясь заорал Соломатин.– Сука, из-за тебя мы под откос летим. Самая умная, бля. Если бы не твои гребаные интриги, все бы было нормально. Если бы ты не уморила этого старого гондона… Блядь, а я теперь загребаю все это дерьмо. Скоро останемся с голой жопой. Я еду. Он бросил телефон на стол с такой силой, что по экрану тут же поползла уродливая трещина. Схватил ключи от машины, и почти бегом бросился к выходу из кабинета. ***** Боль – это защитная реакция организма. Боль не дает забыться, не позволяет забыть о том, что ты все еще жив. Боль очищает, и помогает понять то, о чем раньше ты старался не думать. Я смотрю на Димку, держащего на руках чужую малышку и чувствую укол в сердце. Он отец этой девочки. И то, как он прижимает ее к себе кажется чужеродным. У моего ребенка его не будет, и мне от чего-то совсем не обидно и не страшно. – Прикажи своим держимордам отойти от меня и Миланы,– просит мой муж. Уже почти бывший. – Лира, пожалуйста, мне нужна помощь. – Поэтому ты решил устроить тут дебош? И ребенок. Тебе не жаль малышку втягивать в свои выходки? Дим, я все тебе сказала. Посуду оплати битую. Девочки не должны платить за то, что ты обезумел. – Лира Григорьевна, мы действовали сообразно ситуации,– докладывает охранник, никак не запомню его имя. Новенький, рьяный. Поставленный новым владельцем ресторана. Но парень явно профессионал. Нужно будет поощрить его. – Мне правда нужна помощь,– хрипит Димка и смотрит на меня больным взглядом. Таким, что у меня сердце екает.– Ей плохо. Мать уехала, нянька заболела. А я… Черт. Я даже не знаю, с какой стороны подойти к дочери. Ты права была, я безответственный и тупой урод. И мне до одури страшно. Помоги мне. Если она умрет, я… Не могу из-за своей глупости лишиться еще и ее. Я смотрю на кроху, которую держит в руках Димка и слепну от ужаса. Малышка посинела, дышит со свистом. Крошечный носик заострился. В кружеве обрамляющем ее личико, она кажется деревянной куклой, но никак не живым младенцем. – Дима. Она же… Черт. Скорую. Вызывай скорую,– истерика в моем голосе пугает персонал. А я выхватываю крошечное легкое тельце из рук моего мужа, и понимаю, что снова попала в дурацкий капкан. – Скорая не успеет,– шепчет охранник.– Они долго ехать будут. На машине своей скорее. Хотите я отвезу? – Я сам, отойди от моих девочек, – рычит Димка. Он напуган до смерти, руки трясутся, взгляд безумный. – Лира, помоги мне, пожалуйста. – О чем ты думал, когда потащил Милашку сюда? Почему сразу не поехал в больницу? – Вопросы слетают с моих губ, пока я бегу за Соломатиным, прижав к себе неподвижное, сипящее тельце. Я не слышу ответов. Да и на хрен они мне нужны? Обычный испуганный мужик, строящий из себя альфа-самца.