Глава 32

Без ответа – Какого хера? Палыч… Черт, он ее увез,– Олег не находил себе места. Метался по кабинету, словно раненый зверь. Задыхался от бессилия. – Успокойся, крестник. Никуда не денется твоя цаца. Ее Стасик ведет. Он профи. В больнице Лира и этот ее… – поморщился отцов друг. – Стасик…? – Тот, которого ты выписал ажно из столицы. Парень бедолага. Из самых дорогих бодигардов страны в охранники ресторана. О карьерный рост,– хохотнул Сергей Павлович,– повысил, мля. Расслабься, Олег. А твоя женщина сильна. Девочку вытащила с того света. Хорошая мать из нее получится для твоих наследников. Хорошая, я бы сказал даже отличная. Ну и ты не щелкай. Не достоин ее этот выродок. – Она не моя, Палыч. Не моя, мать ее. И любит она не меня, а этого гребаного выродка. Я с ума от этого схожу. И ничего тут не поделать, – прохрипел Болмосов. – Ну, если ты будешь как тюлень себя вести, то оно конечно да, – чертов Палыч, знает куда надавить. Олег задохнулся, ослеп от ярости.– Расслабься тогда, и сиди жди. – Не могу я расслабиться. Поехали, старый ты пес. Какого хрена ты сказал Димке, что Лира получит все, что от отца осталось? Он же не имеет ни чести, ни принципов. Он же ее… – Будет ее холить и лелеять, окучивать и умолять на коленях вернуться, – оскалился поверенный генерала.– Только тебе, как я понимаю, это не интересно все же. Поезжай сам, сынок. Стар я уже за бабами задрав хвост бегать. Поработаю лучше с документами. Надо обезопасить нашу курочку со всех сторон. Кстати, токсикология пришла. – По отцу? – Нет, по твоему отравлению. В коньячелле, что на ковер пролился, была лошадиная доза сердечного средства. При приеме с алкоголем этот препарат вызывает коллапс. Твоего отца травили долго и планомерно. А ты свалился сразу, потому что организм не привычный к лекарству. Тот, кто это делал, постепенно повышал Феде дозу, чтобы он не умер сразу. Кстати, организм у него сбоил. Выдавал токсические проявления, как при… – Онкологии,– закончил идею отцова друга Олег. Передернулся от яростного омерзения. Душу вывернуло дурное предчувствие. Такое болезненное, выкручивающее. Его водитель появился, словно почувствовал, что нужен прямо сейчас.– Володя, мы выезжаем. Срочно. Позвони Стасу, узнай, где он сейчас. ***** Малышка в моих руках больше не пищала болезненно. Просто смотрела в никуда мутными глазенками и свистела. Крошечние губки покрылись запекшейся корочкой. И мне казалось, что это я умираю сейчас. Я прижала ее к груди, лихорадочно соображая, что предпринять. Димка молча гнал машину по ночным улицам, игнорируя все правила дорожного движения. Играл желваками и я сжимал руль так, что костяшки его пальцев побелели. – Все будет хорошо,– прошептала я, скорее себе. Зажала носик крохи пальцами и вдохнула в приоткрытый ротик весь воздух, который был в моих легких. «Только живи. Живи» Раз, два, три, четыре, пять. Я сбилась со счета. Голова кружилась, мозг заволокло мглой, когда я вдруг осознала, что машина замедлила ход. – Тут, останови!– закричала я, дернув на себя дверцу. – Подожди. Лира, ты сумасшедшая,– Димка не успел полностью остановить огромный джип. Я выскочила почти на ходу, бросилась к светящемуся крыльцу приемного отделения. Малышка хрипела в моих руках, выгибалась. А мне казалось, что до крыльца не десять метров, а громадное расстояние. Километры. – Спасите ее,– слезы мешали мне видеть, что происходит вокруг. Я упала на колени посреди облезлого больничного приемника, прямо на затоптанный грязный пол, потому что больше не могла удержаться на ногах. Потому что сама уже не могла дышать. Кто-то выхватил девочку из моих рук, с трудом, потому что я вцепилась в крошку, словно в ускользающую жизнь. – Успокоительное ей вколите,– раздался прямо надо мной властный женский голос. – Нет. Нет. Мне нельзя. Я беременна. Нельзя.– прошептала я.– Просто скажите. Я успела? Мы успели? Мы. Черт. Это невозможно. Нельзя. Только не МЫ. – Успели. Вы молодец, мамочка. Все правильно сделали,– теплая рука ложится на мое плечо. Огененная.– Вы поезжайте домой. К Милаше все равно нельзя. Она в палате интенсивной терапии. Ее раздышат и отпустят домой. После анафилаксии это нормальная практика. Вы в порядке? Может позвать специалиста, чтобы вас осмотрел? Такие стрессы вредны в вашем положении. – Я не… Я не мама этой девочки. И я… В порядке. – А кто же? – внимательные серые глаза женщины доктора смотрят прямо мне в душу. И я вдруг осознаю, что уже не сижу на полу. Лежу на кушетке. И Димка рядом. Сидит на стуле, съежившись как воробей. И совсем он сейчас не похож на самоуверенного бизнесмена. Похож на того парня, из моего прошлого. И мне его становится жалко. А это опасная дорожка. – Я жена ее отца,– улыбаюсь через силу.– Бывшая. Почти бывшая. – В любом случае – вы молодец. У малышки очень сильный ангел хранитель. Вы ее спасли. Димка морщится, но молчит. А я… Я опустошена, выжата, словно тряпка, и воздуха во мне, кажется тоже нет. – Дим, оставайся тут, я такси возьму,– тихо говорю я.– Ты нужен дочери. – Я тебя отвезу. Все равно мне домой надо заехать. Список дали, что привезти. Не могу позволить спасительнице по ночам мотаться одной. Лира, спасибо тебе. Послушай… – Благодарности достаточно,– устало выдыхаю я, бреду пошатываясь к выходу, за которым бушует непогода. – Лира, пожалуйста, позволь хоть тебя отвезти. Ты же едешь сейчас к Буське своей, а мне по пути. На улице непогода. – Ну, хорошо,– и вправду, на улице начинает вьюжить. А я в одной жилетке рабочей. Простывать мне сейчас никак нельзя. Мне на плечи ложится пальто, пахнущее моим мужем Черт, почему мне так неприятно? Почему кажется все вокруг фарсом? Холодно. Но Димка, идущий за мной в одном свитере, кажется совсем не чувствует порывов ледяного ветра. Как ледяная глыба. Разве может отец, едва не потерявший малышку, ради которой рискнул нашей семьей, быть таким хладнокровным? Или это защитная реакция просто? Он открывает передо мной дверцу, и я борюсь с желанием прямо сейчас отказаться от его помощи. Дура, зачем согласилась? Сейчас у меня одно желание – бежать. – Пристегнись, жена,– в голосе Димки вроде бы дурашливость. Как тогда, когда мы поженились. Он только так меня и звал – жена. Но сейчас… – Мы разводимся, Дим,– дернув плечами хриплю я, глядя, как он усаживается на водительское место. – Ну тогда, пристегнись – бывшая жена. Лир, это же глупо. Я без тебя с ума схожу. Давай попробуем заново все начать. У нас получится, я знаю. – Странно. Я не знаю этого. Я не смогу как раньше. Буду вспоминать всю жизнь, как ты трахал чужую женщину, а потом шел ко мне. Это грязь, Дим. И дочку твою… Я буду видеть в ней ее мать. Буду целовать ее в макушку, провожать в школу, сидеть возле нее, когда она будет болеть, и буду думать, что не могу ее полюбить. Это страшно, слышишь? – Лира, страшно то что ты ушла. Я задыхаюсь без тебя. Ты моя жизнь. – А твоя любовница? – мои губы кривятся в горькой усмешке. – Она просто ошибка,– шепчет Димка, выкручивает руль. Джип как вкопанный замирает у обочины.– А ты… Ты моя жизнь. Его рука, словно каменная плита, ложится на мое колено. Ползет вверх, заставляя меня замереть от гадливости… – Не трогай меня, – шепчу я, понимая, что попалась. Двери заблокированы. Я хватаюсь за ручку, дергаю ее судорожно, но бесполезно. – Тебе же нравилось. Детка. Нравилось, как я тебя люблю. Ты стонала и извивалась,– его ладонь на моем затылке. Его дыхание жжет мои губы. – Отпусти,– жалко мямлю я. Меня тошнит от отвращения. В глазах плывут радужные пятна, словно кляксы бензина в луже. – Мы будем счастливы, Лира. Блуза на моей груди с треском рвется. Чертовы жемчужные пуговки разлетаются по салону машины, как искры от догорающего салюта. – Пусти,– хриплю я. Рвусь из его рук.– Если ты меня изнасилуешь, то возврата к прошлому точно не будет никогда. Дима. Очнись. Умоляю. Отпусти меня. Я слепну от ужаса, понимаю, что не справлюсь с этим одуревшим огромным мужчиной. Боже, какая я дура. Обмякаю, молясь всем богам, чтобы этот ад скорее закончился. Только бы мой ребенок не пострадал. Только бы… Стекло со стороны водителя вдруг взрывается миллиардом осколков. Ледяной воздух проникает в мои легкие и я кричу. Ору во все горло. – Открой двери,– голос Болмосова раздирает пространство. Звенит от злости. Шпыньки выскакивают из дверцы, и я наконец свободна. Выпадаю из машины в чьи –то руки, содрогаясь в рыданиях и нервной тряске. Я вижу, как мой спаситель вытаскивает из машины Димку. Он наносит ему сокрушительный удар. Черт, он ведь … – Олег, не надо,– хриплю, пытаясь предотвратить страшное. – В машину, Лира,– рычит Болмосов.– Иди в машину. Вова, уведи эту дуру. – Нет, ты ведь его убьешь. – Пожалела? – скалится человек, которого я так и не смогла вычеркнуть из своей памяти. – Или тебе понравилось? – Ты… Да пошел ты, придурок. Вызови мне такси. – Вова, ты мой приказ слышал? – я выдыхаю. Олег пришел в себя. Он собран, хладнокровен, спокоен.– Этому вызови скорую. – Ты пожалеешь, сука. Это моя жена. Моя женщина. И я имею на нее права,– Димка хрипит. Скорчившись на мёрзлой земле.– Я тебя уничтожу. – Знаешь, я уже жалею, что она не позволила мне тебя раздавить как гниду мерзкую. Но, ты мне еще нужен. Я хочу узнать, что произошло там, в той гребаной квартире шесть лет назад. Ты ведь мне расскажешь брат? – Да пошел ты.