Глава 33

Две минуты прощанья – Что это? – шепчу я, рассматривая стопку бумаг, заверенных нотариусом. В полумраке автомобильного салона они кажутся призрачными и отвратительными. Дотрагиваться до них я не хочу, не могу себя пересилить. – Это твое будущее, Лира, – Олег серьезен, собран, и … На меня не смотрит. Будто ему противно, что ли. Сидит рядом, но кажется между нами миллионы километров. Я чувствую его запах, жар его тела. Его ярость. Я его чувствую на уровне подсознания. Как когда-то, мы словно спаянные были, пока он… Они… – Ты теперь богатая невеста. Ну, или как там… Жена? Ты же не дура? Правильно распорядишься благами? – Я не… Послушай, Димка просто сошел с ума. Ты же видел все,– господи, почему я оправдываюсь перед этим, давно чужим мне, человеком? Зачем стараюсь казаться лучше, чем есть на самом деле? – И, мне не нужно вот это все. Я не понимаю вообще ничего. Почему? За что? Чем я заслужила? – Отец считал себя убийцей нашего ребенка,– выдыхает Болмосов и наконец поднимает на меня свой взгляд. Больной взгляд, полный усталости.– И очень хорошо знал цену твоему мужу. – Димка меня спас. Спас от вас, от воспоминаний, от боли. Шесть лет давал мне иллюзию защищенности и нужности, – я задыхаюсь. Горло сжимает невидимая удавка. – Поэтому ты сегодня так вырывалась, когда он… Когда он пытался тебя изнасиловать. Блядь, я думал убью брата. Убью за тебя. Ты понимаешь, что это… Твою мать. Шесть гребаных лет псу под хвост. Я не хотел сюда возвращаться. Если бы ты знала, как не хотел. –Нашего малыша убил не твой отец, ты это знаешь. И мне все это не может принадлежать по праву. Так что…  Прости, я не буду брать эти документы. Отвези меня к Буське, пожалуйста,– мой шепот звучит так трусливо. Да, я боюсь, и мне не стыдно. Я боюсь себя. Тех чувств, что будит во мне Болмосов. Давно забытых, запрятанных глубоко-глубоко в душу. – Ты ведь понимаешь, что засунув голову в песок ты не перестанешь быть владелицей отцовых сокровищ,– кривит губы Олег. Чужой Олег. Предатель Олег.– Лира, ты хозяйка контрольного пакета фирмы своего мужа. Он ведь не просто так сегодня объявился. Неужели ты не понимаешь? – Господи, Олег. Не стоит делать из Димки вселенское зло,– хриплю я, хотя мою душу терзают в этот момент все демоны ада. – Я понимаю, ты его ненавидишь, хоть на это и не имеешь права. Но… Неужели ты и вправду думаешь, что он чуть не убил свою дочь, только ради каких – то бумажек? Ты ничем не лучше его. Ты… – Я никогда не изменял тебе, Лира. Это все он подстроил, чтобы тебя у меня отнять. Он и матушка моя. Последнее, что я помню – мы с Любой пьем чай. Гребаный чай в гребаной квартире, где мы с тобой должны были быть счастливыми. А потом… Твои глаза, боль, непонимание. Да услышь ты меня! Да, я просто струсил. Уехал. Сбежал. Забыл. Я думал, что забыл. – Болмосов,– выдыхаю устало, потому что больше не могу терпеть этот фарс. Я полная дура. Я так хочу верить. Но ведь это все ложь. Иначе зачем было шесть лет молчать? – Ты понимаешь, в чем обвиняешь своих родных? Ты не лучше моего мужа. Ты… Послушай, я безумно устала. Машина как раз в этот момент замедляет свой безумный бег. В моей душе царит странный хаос. Что-то на уровне подсознания, рвет мою измочаленную жизненную силу. Слова Олега проникают в нее, словно разрушительный яд. – Буське привет,– Болмосов снова такой, как и всегда в последнее время. Я иду к подъезду не оборачиваясь, уже у входа сбрасываю с плеч куртку Олега, словно разрывая тонкую нить, связывающую меня с этим человеком. Лифт не вызываю. Иду, считая ступени, и мои страхи выстраиваются вряд, словно каменные истуканы-идолы, не дающие мне вырваться из этого дурного сна, в который превратилась моя жизнь. Надо же, а я ведь думала, что стану самой счастливой на свете, совсем недавно. Все перевернулось с ног на голову. – Что с тобой? Лира, что случилось? – встревоженно спрашивает Буська. Я сижу на полюбившемся мне пуфе, собираюсь с силами, чтобы пройти в уютную квартирку подруги и наконец передохнуть от всего этого сюра. – Все в порядке. Устала просто. И … Страшно хочу есть. Только не говори, что в этом доме нет соленого арбуза,– улыбаюсь вымученно, пытаюсь убедить Наташку, что не вру. Вроде получается, ну… мне так кажется. – Арбуз? Ну ты, мать, загнула, – наконец расслабляется Буська.– Я еще от мыла не отошла. Пришлось ревизию рыльно-мыльного проводить, чтоб не так вкусно пахло. А ты предлагаешь приволочь в мой дом вонючку, способную выкосить половину подъезда ароматом тухлятины? – Арбуз, чтоб из бочки, чтоб с белым налетом. И гематоген. – Вот гематогена у меня завались,– Наташка улыбается и мне становится легко и спокойно, равно до тех пор, пока она не говорит,– я, кстати сегодня в аптеке Горгону Степанну видела. Она покупала смесь гипоаллергенную для внучки. Так на меня зыркнула, что я чуть к ее уггам пылью не осыпалась. Но, хоть, за девочкой ухаживают. Смесь дорогущая… – Не может быть. Она же… Во сколько это было? – Ну, я перед работой забежала в аптеку, башка разболелась адски. Ну и гематоген… Ты ж его тоннами ешь, хотя это вредно вообще-то. – Бусь, не отвлекайся,– умоляюще стону я. – Ну вот, она нервничала. Говорила, что малышку обсыпало, а скоро кормить. Ну и… Орала там, королева блин. Без очереди влезала. Ну я пропустила, ребенок же, хоть и… Мне кажется, что моя притихшая душа сейчас разорвется. Не может быть. Не верю. Невозможно. Болмосов не может быть прав. Я не могла так долго ошибаться в Димке. Это какой-то театр абсурда, вход в который бесплатен, а выход стоит рубль. – Лира, Лир, сейчас, подожди. Водички? Или… сейчас нашатырь найду. Черт… – Не нужно, Бусь. Тащи свой гематоген,– сиплю как астматик. Как малышка, которая умирала на моих руках. О, Боже.– А потом спать. Завтра мне на работу рано. Потом ко врачу на плановый осмотр. Вернусь поздно. Слушай, правда нет арбуза?