Глава 34

А что если…? Ярость душила, болталась перед глазами алой рваной пеленой, затмевала разум. Дмитрий дороги то почти не разбирал. Гнал машину, игнорируя правила, не чувствуя ледяного холода, проникающего в разбитое братом окно. Он остановил машину возле дома, и откинулся на спинку сиденья. Дорогая кожа сегодня казалось омерзительно липкой. Руки, лежащие на руле, дрожали, как у горького алкоголика. Зато мозг начал понемногу оценивать ситуацию. И эта ситуация была максимально поганой. Соломатин достал из бардачка телефон и набрал номер. Трубка откликнулась сразу. Дмитрия перекосило от предчувствия неприятностей, которыми сочился тягучий голос его собеседника. Он поборол желание нажать на отбой. Пожалел, что поддался порыву. – Мне нужны твои услуги. – Правда? А я то уж подумал, что ты мне звонишь просто поболтать,– мерзко хмыкнула трубка.– Только вот, мил человек, говорят платить то тебе нечем. А я не работаю за еду и обещания. Дмитрий поморщился. Черт. Откуда он… ? Сука. – Для того ты мне и нужен,– прорычал он в телефон. Судя по повисшей в воздухе паузе, тон его собеседнику не понравился. Да и хер с ним. Хуже хуже все равно некуда. – Завтра в «Версале»,– наконец прервал молчание решала. – Нет, туда нам нельзя,– оскалился Соломатин.– Там работает твое задание, Румпель. Она там королева. – Баба? Ай, баловник,– хохотнул наемник.– Что не дала? – Не дала,– скрипнул зубами Дмитрий вспомнив как сопротивлялась эта сука, а потом обмякла. Одолжение сделала мразь. Он для нее готов был луну с неба достать. Любил до сумасшествия. Желал. Ни перед чем не остановился, чтобы обладать этой дрянью. А она.... Сука, так и не стала его. Притворялась любящей, наглая, лживая дрянь. И девчонка эта, которую он от Лиски родил. Все же для Лиры было, для нее одной. Ему и не нужна была эта головная боль. Генерал… Мразь. Он все продумал. Все, до мелочей, чтобы избавиться от него. И девчонка эта… Перед глазами снова заколыхалась алая пелена. – Так не любят эти сучки нищих то. Не любят, Димуля. –Я не спрашивал у тебя твоего мнения. Ты работаешь на меня. Я плачу деньги. – У тебя их нет,– спокойный голос решалы был обманчив. Он злился. – Твое задание-моя жена. –Лира? А вот это уже интересно. Месье знает толк в извращениях. Я просо из любопытства приду, Димасик. Скинешь геолокацию. Завтра в три. Дмитрий послушал короткие гудки несущиеся прямо в его распаленный мозг, медленно вышел из машины и пошел к дому. Надо еще вещи отвезти требуемые Милашке. Она неплохо сыграла свою роль сегодня. Но очень плохо глобально. ***** – У вас все прекрасно, Лира. Малыш просто богатырь, развивается по всем канонам учебника по акушерству, – улыбается врач. Я вытираю с живота бесцветный гель, и задыхаюсь от счастья.– Хотите фото? – Очень,– да, я хочу все. Хочу наслаждаться каждым мигом моего состояния. Даже утренняя тошнота кажется мне прекрасной.– Там же мальчик? – Там еще не видно ничего. Чуть позже, неделям к двадцати двум,– глаза у доктора смеются, и мне тоже хочется улыбаться и петь.– Но вы молодец. Витамины пьете? – Да,– киваю я. – А режим? – Я начала работать. Поэтому с режимом не очень в ладах,– говорю честно. Застегиваю пуговицы на блузке, которые от чего-то разбегаются, как смешные божьи коровки под пальцами.– Но я стараюсь. – Вы молодец. Так, значит не нервничаем, соблюдаем предписания, стараемся больше двигаться и все у нас с вами будет хорошо. Да? – Да,– говорю, не очень то веря в то, что смогу выполнить первую часть плана. Не нервничать в последнее время у меня совсем не получается. Улица залита солнцем. Холодным, но невероятно веселым. Я вдруг осознаю, что свободна. – Лира, ну как, порядок? – Амалия выбирается из машины, чтобы помочь мне спуститься по лестнице. Смешная. Я же не больная, наоборот, я очень живая сейчас. – Все прекрасно, – улыбаюсь, глядя, как разглаживается напряженное лицо мое начальницы. – Вот и отлично. Миша звонил. Нужно подписать кое-какие бумаги. – Какие? – напрягаюсь я. События вчерашнего вечера вновь оживают в моей памяти. – Вас разведут по суду. И это надо сделать, как можно скорее,– Амалия нервничает? Что это с ней? И почему такая срочность? – Просто у Миши там нужные связи, которые он по моей просьбе поднял,– словно прочтя мои мысли, частит начальница. Господи, ну я снова напридумывала себе заговоров. А все просто. И эта женщина просто стала моей доброй феей крестной. Я уже свободна. А скоро стану свободной официально. Подписание документов занимает три часа. Я чувствую себя выжатой до дна, когда наконец Амалия останавливает машину возле Буськиного подъезда. Но все равно я счастлива. Потому что впервые за долгое время я понимаю, что проснулась наконец-то. И сама могу распоряжаться своей жизнью. – Я провожу тебя, чтобы уж до конца быть уверенной,– говорит она твердо. Возражения не принимаются, как я понимаю, потому даже не противлюсь. Я ей благодарна. Вот уж не думала, что развод это так сложно. Едва стою на ногах. Усталость смешанная с нервным напряжением гудит в венах похлеще органной струны. – Спасибо, – сил хватает только на это короткое волшебное слово. Дверь в квартиру Наташки приоткрыта. Сердце пропускает сразу череду ударов. Страх растекается по телу ледяным металлом. – Стой тут,– приказ Амалии наоборот сметает с меня оцепенение. Куда там, стой на месте. Я срываюсь с этого самого места, как ужаленная. То что я вижу заставляет меня задохнуться. Это помещение совсем не похоже на уютный мирок, в котором меня приютила любимая подруга. В квартире нет ни одной уцелевшей вещи. Кажется что тут прошел разрушительный тайфун. Я замираю посреди этого хаоса, борясь с леденящим душу ужасом. Стон. Он такой тихий, что мне кажется миражом. Второй. Наташа лежит на полу, погребенная под оббивкой, содранной с дивана. Она накрыта с головой. Словно тот, кто это сделал, подумал, что она мертва и сам от себя вот так скрыл страшное дело рук своих. Падаю перед ней на колени. Кажется, что я молчу. Но из глотки рвется страшный крик. – Амалия. Скорую. Вызови скорую. Я слышу как начальница разговаривает по телефону. Глажу мою любимую девочку по спутанным волосам. – Все будет хорошо. Только не бросай меня, умоляю. Все будет хорошо. И крестник твой растет. Он в порядке. Ты нам нужна, слышишь. Бусь, ну пожалуйста. От слез не вижу ничего. Даже того, что ресницы Буськи трепещут и она открывает глаза. – Уходи. Слышишь,– хрипит моя Буська.– Беги. – Кто это сделал? Кто? – хриплю я, молясь всем богам, чтобы помощь успела. – Уходи, Лира. Иди … – Куда. Я тебя не брошу. – Только Олег… Он защитит… Он один. Папка… Почтовый… – Детка, смотри на меня, смотри,– шепчу я, глядя на тускнеющий взгляд Наташки. Моей Наташки.