Глава 35

Остывшее солнце – Олег, Лира ушла,– голос Амалии дрожал в телефонной трубке, которая мерзкой змеей ощущалась в руке.– Черт, я не знаю где она. Не знаю. Я занималась ее подругой. Девчонке досталось страшно. Пока все формальности соблюли, вызвали полицию. Лира с Натальей своей была. Сопровождала ее до машины скорой, а потом… Потом просто исчезла. Испарилась. –А ты где была в это время? Как ты могла ее упустить? Твою мать? Амалия, блядь. У нас был уговор. Ты не сводишь глаз с Лиры, я дарю тебе чертову жральню. Так какого хера…? – Да пошел ты. Засунь себе свой ресторан знаешь куда. Тоже мне, благодетель. Девчонку загнали вашими гребаными игрищами, как зайца. Она жертва, а ты играешь тут в обиженного мальчика. у которого отобрали машинку любимую… – Ты не ответила. –Я в это время, господин Болмосов, общалась с сотрудниками органов внутренних дел. И мне совсем это увлекательное действо не понравилось. Я, кстати и сейчас в ОВД, и что-то мне подсказывает, что надолго, – Олег услышал в голосе женщины усталость и страх. Да, самый настоящий, ничем не прикрытый, дрожащий страх, который казался заразным, словно смертоносный вирус летающий в воздухе.– Олег, там все перерыли. Что-то искали. Ты знаешь что? Конечно он знал. И проклинал себя за глупость. Ненавидел. Надо же, всегда считал, что может читать человеческие души, думал, что сам черт ему не брат. Не верил, что его брат способен обидеть Лиру. Не верил. Разве можно обидеть ее, ту которую украл у него. Димка же любил эту женщину. Пошел на подлость, чтобы завладеть ею. Черт. Сам дурак, отвез сегодня с утра Буське документы, решил, что тогда Лире будет некуда деться. Черт. Сука. Гребаный идиот. – Что с Буськой. То есть, с Натальей?– выдохнул Олег, пытаясь отвести разговор о своей глупости в сторону. – Жива, но критическая. Открытая черепно-мозговая травма, гипоксия… Черт, да на девке места нет живого. Если выкарабкается, будет чудо,– прохрипела Амалия.– Болмосов, найди девочку. Я Мишане позвонила. Развод нужно ускорить. Он ее спасет. Слышишь? Времени немного. Я же себя сожру, если с ней или ее дитем что – то случится. Найдет. Конечно он ее отыщет. Даже если для этого придётся перетрясти этот проклятый город и не оставить от него камня на камне. А потом… Что будет потом? Ответа не было на вопрос. Или был? Он давно у него был, в душе, запрятанный так глубоко, что казалось, потерялся там навеки. – Володя, вызывай Стаса. Пусть организует своих людей. Срочно. И Палычу позвони, пусть Мальку из ментуры вызволяет, – прорычал Олег в трубку, накинул на плечи пальто и почти бегом бросился к выходу из президентского люкса. Резко дернул дверь на себя и … – Мне было некуда идти. Наташка… Олег, я совсем не знаю как жить. Ка мне вообще дальше существовать. Я просто хочу доносить моего малыша. Я не могу снова… Впустишь? Если нет, я пойму. Я… – Лира,– выдохнул он, чувствуя, как отпускают его замершее сердце ледяные клещи. Схватил ее за плечи, заставляя замолчать, прижал к себе с такой силой, что она всхлипнула. И чертов ответ на вопрос выполз на свет, лишая его остатков разума. – Ты дура, Лира. Глупая дурында. ***** Он рядом. Так близко. Так оглушительно страшно. И его губы, жесткие, словно каменные, почти касаются моих. И я впервые за долгие годы чувствую себя настоящей. Не женой из жалости. Не невесткой приживалкой. Не обманутой дурочкой. А просто женщиной. Рядом с Олегом мне от чего-то не стыдно быть слабой и испуганной. – Наташка,– выдыхая его грудь, втягиваю ноздрями давно забытый запах. Голова кружится, ноги ватные. Это же не правильно все. Просто… – Она велела идти к тебе. Она… – Жива, и я сделаю все, чтобы она поправилась, и накажу тех кто с ней такое сотворил. Слышишь? – Наверное я зря послушала ее совета. Неправильно. Мы чужие. Мы… Но мне некуда больше. Не к кому. Ты самый плохой вариант спасения. Но другого у меня нет. – И чем же я так тебе отвратителен?– губы Олега изгибаются в усмешке. Борюсь с желанием смазать ее поцелуем Господи, да что творится? – Мы с тобой просто не можем существовать рядом. – Почему? Потому что ты веришь тому чего не было? Или потому что ты сама это с нами сотворила? А может… Лира, черт бы тебя подрал. Ты сейчас и здесь. И мы нормально функционируем. И мир не взорвался. Может. Не может. Что там было, поросло быльем. А что будет впереди? Да, мир не взорвался. Он крутится как огромная карусель, того и гляди вышвырнет меня в космос вместе со всем безумием, в которое превратилась моя жизнь. – Я так устала, Олег,– мой шепот тонет в его стоне. Сильные руки подхватывают меня и покачивая, словно младенца отправляют в полет. Не вижу ничего вокруг. Сжимаю веки до боли. – Не отпущу,– шепчет он мне в макушку. И страхи все вдруг кажутся ненастоящими. Словно бабайки под детской кроватью.– Больше никогда. Лира, мне плевать, что там было. Думал не прощу, а оказывается просто шесть лет пустил псу под хвост. Не хотел ехать в этот проклятый город. Боялся, что увижу тебя, и все мои установки лопнут, как пузырь мыльный. Его губы вдруг накрывают мои. Яростно. До боли. И это именно то, что мне нужно сейчас, чтобы понять, что я все еще нахожусь в этом мире. В голове рвутся петарды. А тело… Тело вспоминает прикосновения. Нежные и горячие. Я и забыла, что они могут быть настолько восхитительными. Я все забыла. Прожила шесть лет, будто в чужой сказке про Белоснежку. Проспала, отравленная злой ведьмой. И Димка, который казался мне спасителем и принцем, был просто подменышем. Это не любовь была, в которой он мне клялся. Суррогат. И измена его, просто закономерный итог этих мучительных потуг казаться нормальными. – Не останавливайся.– шепчу я, когда он осторожно опускает меня на кровать. – Нет, Лира. Не будем делать того, о чем ты потом будешь жалеть,– хрипит Олег. Я едва сдерживаю стон разочарования, лишившись спасительных его объятий. – Тебе нужно отдохнуть. Просто поспи. – Я понимаю. Олег, все понимаю. Ты поступаешь порядочно, но… Мне это нужно. Я знаю, что нам с тобой просто нет места рядом. И мой ребенок… Я понимаю. Ты в праве нас ненавидеть. Но не отталкивай меня сейчас. Не заставляй умолять тебя просто трахнуть меня. Большего мне и не нужно. Просто помоги мне прийти в себя. – Если ты хочешь мести мужу – это глупо и предсказуемо. И меня не интересует,– губы его растягиваются. Но в глазах плещется такая боль, что я чувствую себя последней сукой. – А если я просто хочу тебя. Просто… Ты прав, я шесть лет прятала голову в песок, потому что как ни старалась, не смогла вычеркнуть тебя из своей жизни. Ненавидела до слепоты. Думала, что это единственная истина. Я думала… Мне не нужны от тебя клятвы в верности и женитьба. Я не прошу у тебя больше, чем ты можешь мне дать. Просто помоги мне совсем не сдохнуть от безысходности. Заполни меня, мать твою. Господи, что я несу? Какой стыд. Я умоляю мужика овладеть мной? Чужого, ненавистного, предателя. Докатилась. От стресса помутилась разумом. От желания одурела. – Лира-простодыра. А тебе можно? Ну… Твой ребенок. Смотрю, как он стягивает с себя водолазку и забываю, как дышать. Во рту настолько сухо, что кажется там даже языка нет. Жадно смотрю, как голодная. Татуировка на его груди, маленькая арфа, или что это? – Это лира, инструмент богов,– ухмыляется мой грех, проследив мой взгляд.– Она мой талисман. Только благодаря ей я стал тем, кем стал. Можно. Можно мне все. Я же не больная. Беременность – естественное состояние женщины. То, что сейчас крутит мой организм, гораздо вреднее, чем то, что я желаю получить. Воздуха нет в этой чертовой комнате. Словно в вакууме. Ничего нет, кроме давно забытого мужчины, центра этого проклятого мироздания. Внизу живота тугой узел желания. – Зачем ты меня мучаешь? – шепчу я исступленно. Прежде чем окончательно провалиться в сладкое грешное счастье у которого нет будущего. Но настоящее прекрасно.