Глава 38

Танцы на стекле – Она мне нужна,– коротко выдохнул Дмитрий в телефонную трубку. – Моя жена – только моя. И нужна она мне живой, слышишь? Никаких аварий и несчастных случаев. Просто верни мою жену домой. Не выжно каким способом. – О, дорогой, как там называют мужиков, которым нравится смотреть на изменяющих им баб? Куколд вроде. Сочувствую, – коротко хохотнул Румпель. Дмитрия затошнило от злости, но он сдержался. С трудом, ослепнув от вспышек ярости. – Ты знаешь где она? – проглотив горький ком, выдавил он из себя вопрос. Проклятый решала явно услышал его состояние. Он как зверь почувствовал, что ударил в точку. Болюче, но жизненно важных органов не задел. – Петушки. – Что? – Я говорю – местечко замечательное. Я бы сказал даже пасторальное. А какие тут в кафе вареники подают с беконом и картошкой, сметаной политые, да под ледяную «благословенную» – закачаешься. Ты бы, Дима, хоть иногда пытался увидеть, как хорошо на этом свете жить. А то ведь вжих, и пролетит она короткая. Гонишься все за чем-то. А проиграть страшно, правда? Особенно тому, кто сильнее. Особенно тому, кто это заслужил по праву рождения. Не честно. Да Дима? Ох, не честно. Даже бабу ты ку братца не до конца отобрал. Частично, – вкрадчивый голос Румпеля рушил его наносное спокойствие, как нестабильный карточный домик.– И Лира твоя может и вернется домой, но принадлежать не тебе будет. Эх, Дима, разочаровываешь ты меня. Точнее, мне тебя жалко. Поэтому я до сих пор не послал тебя на хер. – А ты меня,– рявкнул Соломатин, сжав трубку до хруста.– Это тебя с водки на философию потянуло? Я тебе не за душекопание плачу. А жалость свою засунь себе в жопу. – Ты? Платишь? Чем? – рассмеялся проклятый подонок. – Я из альтруизма работаю пока. Так сказать из любви к искусству. Но это пока, дорогой. Я приду за долгом, ты ведь понимаешь? И очень расстроюсь, если ты попытаешься меня надуть, – в голосе наемника больше не было ни смеха, ни дурашливости. Словно осколки стекла впивались сейчас в душу Дмитрия. – Кто в Петушках? Ну… ****** – Куда мы едем? – спрашиваю я тихо. Олег всю дорогу молчит, играет желваками, постоянно глядя в зеркало заднего вида. Странно, что он сам сел за руль. Мы в машине одни, это хорошо. Это дает нам возможность поговорить. Сзади неотступно следует машина охраны. Что меня очень напрягает.– Олег, не молчи, пожалуйста. Просто скажи, что происходит. И зачем этот цирк с охраной? – Лира, Наталья в больнице. Это совсем не шутки. К ней приходили за папкой, которую я оставил. Папка с документами. Там копии, оригиналы находятся у моего юриста. Но кто-то нервничает слишком сильно. Ты еще не до конца владелица. Остались формальности если документы уже у Димки он об этом знает. И мы должны успеть оформить развод, прежде чем ты станешь очень богатой. Очень, Лира. Ты не представляешь о каких суммах идет речь. Времени мало. Михаил, адвокат Амалии нашел подписанный тобой брачный договор. Если мы не успеем, по договору ты должна будешь отдать при разводе половину мужу. А если ты решишь вернуться супругу… Я думаю, что тебя просто уберут ради наследства. Как моего отца. Тебя будут любить и лелеять, а потом ты просто не проснешься. Лира, все серьезно. Да услышь ты. – Что ты несешь? – смеюсь я глупо.– Олег, ты пересмотрел боевиков? Или совсем оторвался от действительности? Конечно, ты ведь небожитель. Крутой бизнесмен, идущий по головам конкурентов. Олег, это просто какой-то бред. Димка не убийца. Подонок, изменщик, предатель, но не… Вы одинаковые. Ты судишь по себе? – Поверь, мы разные. Абсолютно,– морщится Болмосов. Ему определенно не понравилось мое сравнение.– И я никогда тебе не изменял. А вот ты сегодня вполне себе показала, на что способна. Рога у твоего муженька ветвятся. Так что не строй из себя невинную овцу. Отомстила? – Если бы я не видела собственными глазами, может я бы и поверила,– горько всхлипываю я.– Я видела тебя и Любу. Видела как ты обнимал ее. – Да ни хера ты не видела.– рычит Олег так страшно, что у меня сердце проваливается куда-то в пятки. Сейчас он похож на зверя. Хищного и очень опасного.– Я был не в себе. Люба… Она отца любила до безумия. В рот ему заглядывала. Ты же знаешь. Ты все видела, кроме истины. Видела она. Слепая курица. Да ты дальше своего носа и сейчас не простреливаешь. Чем вы нас опоили? – Господи. Олег. Я не… Я даже про квартиру эту не знала. Мы с Димкой хотели сюрприз тебе сделать ко дню рождения. – Сделали, мля. А теперь подумай, зачем Димка приволок тебя тогда в квартиру. Зачем отца позвал? Я ведь предупредил его, что готовлю тебе подарок, что это секрет. Зачем он сделал так, что вы оказались в чертовой халупе? Мы там счастливы должны были быть. Слышишь меня? – уже кричит Болмосов, бьет руками по рулю. Неужели? Неужели это правда. Тогда… Тогда… Тогда… – Я правда не знала,– шепчу, ослепнув от прозрения. Да, и так бывает. Значит моя жизнь просто пшик. Фальшивка от и до. Значит я просто просуществовала эти годы во лжи и безумии. Значит… Черт, да миллион значит. – Олег, я клянусь тебе, я не знала. Клянусь. – Мы выпили с Любой чаю в тот день, прежде чем начать обои клеить, – тихо говорит Олег.– А потом… Лир, мы с тобой просто дураки. – Дураки,– выдыхаю я, положив руки на свой живот.– Спаси его. – Знаешь, я сказал, что невозможно любить женщину и не принять ее продолжения. Я не солгал. Тогда и ты ответь мне только на один вопрос. Просто скажи, почему ты избавилась от нашего ребенка? Почему? Неужели, чтобы мне сделать побольнее? Только не ври, я видел документы. Мать сказала, что ты сама потребовала, чтобы она аборт тебе сделала. Ты подписала бумаги, даже зная, что срок больше положенного. А она на должностное преступление пошла. – Ложь. Это был выкидыш,– мой голос звенит. Хочется просто на ходу открыть дверь и сбежать от этого страшного разговора. От того, что я сама, собственными руками приговорила нашего малыша. Подмахнула документы, которые мне подсунула свекровь. Она сказала, что это просто условности, что перед чисткой положено так. Я не прочитала бумаги, я просто не в состоянии тогда была здраво мыслить. А теперь… Как я жить буду с этим? Как? – Я умерла тогда вместе с ним. А Дима и твоя мать… Они меня вытащили, понимаешь? И я жила, зная, что должна им по гроб жизни. Ты меня бросил. А они спасли. Спасли. –Мать сказала… Черт, Лира… Лира, девочка,– он снова играет желваками. Страшно, больно, мучительно. – Ты мне веришь? – спрашиваю, обмирая от ожидания ответа. – Да, -спустя долгих пять минут, кажущихся вечностью, отвечает мой несостоявшийся муж.– И я найду правду. А ты будешь сидеть там, куда я тебя отвезу. – Ты так и не сказал – куда.