Глава 39

Не отпускай меня Олег припарковал машину возле небольшого кирпичного домишки, словно вдавленного в настоящую зимнюю сказку. Я уставилась в окно, открыв рот от восторга. Первый снег, чистый, девственный, укутал волшебную избушку госпожи Метелицы легкой вуалью. Он открыл мне дверь, помогая выбраться из машины. Ноги мои скользят, валюсь в его объятия, чувствуя себя обновленной, совершенно опустошенной, но… Даже холод сейчас кажется мне очищающим. – Ты ужасно неуклюжая,– прошептал Олег куда-то в помпон дурацкой шапки, которую купил мне его помощник.– Совсем не изменилась. – Изменилась,– улыбаюсь с трудом, но искренне.– Сегодня, пока ехала сюда. Олег, что же будет? Что с нами будет дальше? – Больше не отпущу,– улыбается он. И я верю безоговорочно. – Кто здесь живет? – наконец интересуюсь я, оторвавшись от его губ, которые рассматриваю жадно, голодно. В животе снова раскаленная пружина, готовая вот-вот распрямиться. Щеки заливает огнем. Это просто гормоны. У беременных же часто такое случается? Неконтролируемые желания. Грудь твердеет, соски, кажется сейчас пропорют ткань куртки. Главное не наброситься на него прямо здесь. – Пойдем, Лира. Думаю она не откажется приютить тебя на время. Я пытался дозвониться… Не важно. Этот дом купил я, так что считаю, что могу являться в гости когда пожелаю. – Она? – душу сковывает страх. Черт, неужели он привез меня к кому-то из своих женщин? Что это? Ревность? Какая глупость ревновать того, кого потеряла давно. Я не имею на это права. Сама не была монашкой. Так почему же так зудит в груди? – Ты имеешь, но не я. Тебе не кажется, что это просто невежливо. – Пойдем уже, вежливая моя,– смеется Болмосов. Разгоняет мою неуверенность. – Кстати, пахнешь ты бомбически. – Это гормоны,– обморочно шепчу я. Мы идем по тропинке, в окружении охраны. Смешно и странно. Чувствую себя самозванкой. Олег идет рядом, и мне кажется, что я почти счастлива. Почти. – Она? – взгляд женщины, открывшей нам дверь, кажется мне пропастью. Бездонной, полной боли и ярости.– Зачем ты приволок сюда эту… Люба. Боже, что с ней стало? Женщина, стоящая передо мной совсем не похожа на улыбчивую легкую птичку, наполнявшую дом генерала теплом. – Люба, послушай… – Олег не злится, но говорит строго и устало.– Лиру надо ненадолго спрятать. Твой дом удобнее всего для охраны и оборудования. Послушай, это ненадолго. И ты же медик, а Лира… Она беременна, и ей нужно убежище. – Не желаю. Ты зачем притащил сюда эту дрянь? Она тебя сломала. Меня сломала. Все, где появляется эта дрянь, рушится. И смерть Федора на ее руках тоже. Она виновата… – Замолчи,– щурит глаза Олег. А мне страшно хочется спрятаться за его спину. Просто, чтобы не видеть ненависти во взгляде этой высохшей и поблекшей женщины.– Это не просьба, Люба. Ты тоже видишь только то, что хочешь видеть сама. Надо постараться принять новую истину. Я люблю эту женщину. Она жертва, а не преступница. – Опять заморочила тебе голову? Молодец, девка. Теперь чего? Я должна ее грудью кормить. Хер там. Эта дрянь… – Замолчи. Теперь она моя,– хрипит Олег, разбивая все мои страхи в пыль.– Это моя женщина. – Надо же. Ладно. Заходите. А то эта… синяя уже, женщина твоя, – хмыкает Люба. Сторонится, позволяя нам пройти. Только теперь замечаю, как я замерзла.– Но это только потому, что она носит ребенка. Твоего, надеюсь. Ты же не такой дурак, чтобы брюхатую… – Замолчи,– рык Олега тонет в моем признании. – Этот ребенок Дмитрия,– мой голос дрожит, но я больше не стану врать ни себе, ни кому-либо другому. – Бедовая ты,– кривит губы Люба. Но на контакт идет. И хоть и с ненавистью смотрит на меня, но уже без злости. – А ты дурак, пасынок. Зашибись пара. Но, ты прав, я не имею тут прав особых. Дом ты купил, тебе и распоряжаться. Так что же такого случилось, что ты про меня вспомнил? Девку прячешь от кого? – От родственников,– кривит губы Болмосов. ***** – Ты обещал не отпускать меня,– прошептала Лира.– Так не уходи. Просто давай все оставим, как есть. Я же могу отказаться от подарков твоего отца? Олег задохнулся от нежности, прижав к себе хрупкое женское тело. – Не можешь. Это будет просто глупо и нечестно по отношению к последней воле твоего несостоявшегося свекра. Он очень хотел, чтобы ты была счастлива. Лира, послушай, все будет хорошо,– он говорил твердо, успокаивающе. Но дурное предчувствие, свилось противной змеей где-то под сердцем, мешало верить в свои же слова. Болмосов порывисто поцеловал СВОЮ женщину. Он ее не отдаст. Больше никому. Это обещание он сдержит. – Я уже счастлива,– прошептала Лира. Обожгла его ответным поцелуем, заставив забыть обо всем на свете.– Знаешь, я… – У нас будет еще уйма времени, Люська,– хмыкнул он в ее губы. Отстранился, сдержал стон разочарования. Он не хотел уходить. Не хотел снова жить без этой напуганной крошечной дурынды, даже дня.– И тогда я тебя буду умолять, чтобы меня не выпускала ты. Слышишь? Дорога оказалась пустынной. Охрана осталась в доме Любы. Болмосов не боялся никогда и никого. Скорее для статуса держал безопасников. Но сегодня что-то давило. Будто чужое недоброе присутствие. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Не заметил ничего подозрительного. Просто устал. Слишком много осознаний за несколько дней. Чересчур. Слишком мало обладания женщиной, о которой он не забывал шесть лет. Не хватило, не насытился. Ему хотелось вернуться прямо сейчас. И любить свою Лиру до звезд в глазах, до опупения. Черт, штаны стали тесными. Олег хмыкнул. Дожил, скоро как у подростка начнутся ночные стояки и поллюции. Тем яростнее ему захотелось быстрее разобраться с проблемами. И тогда… Что тогда? Она так ни разу не сказала, что все еще его любит. А он… Снова струсил. Машина послушно понесла его в сторону города. Олег достал мобильный и набрал номер Амалии. Странно, она никогда не игнорировала его. Но не в этот раз. В ухо неслись длинные гудки.