Глава 40

Попробуй. Почувствуй. – Ешь. Ребенка кормить нужно. Он же не виноват в грехах своих родителей, – ставит передо мной Люба тарелку исходящую паром. Мне кажется я слюной сейчас захлебнусь. Оказывается я голодна безумно. Даже не помню, когда ела в последний раз. Куриный суп пахнет умопомрачительно. Я боюсь, что просто заглочу в один присест подношение. Сдерживая торопливость берусь за ложку. – Хлеб надо? – Не знаю,– желудок отдается голодным урчанием. Боже. Как стыдно. – Надо, значит,– ухмыляется мачеха Олега.– Не стесняйся. Телевизор, вон включи, чтоб скучно не было. – А вы не пообедаете со мной? – Люба смотрит странно, прищурившись, будто раздумывая. Нет, она не хочет обедать со мной. Глупый вопрос. Я ей просто противна. И это очень обидно. – Лира, я не… Надо ребят покормить. Они, в отличие от нас, не сидят в тепле. Охраняют наши персоны,  – отводит глаза. Аппетит мой улетучивается, сменяется тошнотой.– Бери ложку и вперед. Этот суп очень Федя любил. – Я понимаю,– улыбаюсь через силу.– Все понимаю. Люба, я честно … Я не подставляла вас. И больше всего на свете я мечтаю о том, чтобы можно было во времени вернуться и все исправить. Послушайте же… – К этому надо привыкнуть, девочка,– нет, она не злится. Даже растеряна, кажется. Но мне от этого совсем не легче. И сердце жмет от страха и неприятного предчувствия.– Но, если Олег снова будет несчастлив, я тебя прокляну, слышишь? Он не заслуживает такой жизни. Конечно я слышу. И мне не страшно. Я давно проклята. Люба идет к двери, прихрамывая, скособочившись. – Люба, я могу помочь,– выдыхаю ей вслед. – Не надо. Я учусь сама справляться. – С чем? Что с вами произошло? – Ешь. И не лезь не в свое дело,– слишком грубо отвечает Люба и с грохотом захлопывает дверь. Часы на стене тикают так громко, что кажется еще немного и я просто сойду с ума от этого стука. Хватаю дистанционку от телевизора. Все что угодно. Лишь бы заглушить чертов ход времени. Суп очень вкусный, но я с трудом проглатываю первую ложку. Да, чтобы жить, нужно есть. Чтобы мой малыш рос и развивался нужно учиться жить по-новому. – Задержана… – бубнит диктор в телевизоре. Освещая очередную какую-то городскую сенсацию. Чувствую раздражение, даже хватаюсь за пульт, чтобы отключить чертов ящик, но замираю на месте с ложкой во рту, теряюсь в пространстве. Слушаю какой-то ужасающий бред, который кажется просто дурацкой шуткой. «Сегодня в ресторане «Версаль» произведен обыск. По подозрению в хранении и распространении наркотических веществ задержана управляющая самого дорогого и элитного ресторана нашего города Амалия Григорьевна Золотова. Если ее вина будет доказана, женщине грозит до пятнадцати лет лишения свободы. Интересен факт, что заведением владеет известнейший бизнесмен и политик Олег Федорович Болмосов. Он не дает никаких комментариев к случившемуся. И избегает общения с прессой. Госпожа Золотова вины не признает и об участии в преступной схеме владельца заведения молчит. Напомним. Ранее господин Болмосов приехал в наш город, чтобы заключить несколько договоров с мэрией на строительство завода в нашей области, который должен был обеспечить рабочими местами большую часть населения. Посмотрим, что выйдет у бизнесмена после скандала с принадлежащим ему рестораном. Администратор ресторана Лира Валерьевна Соломатина исчезла в неизвестном направлении. Ее муж, известный в нашем городе меценат, Дмитрий Соломатин, разыскивает беременную супругу. Обращается ко всем, кто возможно видел его жену с просьбой сообщить ее местонахождение за вознаграждение в полтора миллиона рублей. Дмитрий опасается за жизнь Лиры. Она больна, беременна и не отвечает за свои действия.» На экране Димка. Димка, который лицемерно утирает слезы, умоляя легковерный народ вернуть меня. Из горла рвется истеричный смех. – Да уж. Смешно. Вчера за тойтерьера предлагали вознаграждение пожирнее. Эка тебя ценит этот выродок. И суп не съела ты. Дите то как расти в твоем пузе будет? Люба? Когда она вошла? Я даже не заметила, увлекшись ложью, несущейся из «зомбоящика» – Мне нужно позвонить,– говорю я твердо. – Кому, интересно? – Мужу. Бывшему мужу. Пусть оставит меня в покое. И Олега тоже. И всех кто мне дорог,– хриплю я. Сердце колотится в ребра. Вот-вот их проломит.– Это он все подстроил. Его рук дело. Сначала Наташка, теперь Амалия. Сколько еще жертв будет из-за меня. Не хочу… Не могу… – Я соглашусь на все его условия. Пусть лучше я… ему я нужна. Не вы все. Только я. Я уже кричу. Бьюсь в теплых руках ненавидящей меня женщины. – Садись. Я подогрею суп. – Телефон мне дайте. – Этот? – Ухмыляется Люба, прежде чем бросить мой мобильник в кастрюлю с недоеденным варевом.– Ешь. ***** – Палыч, что происходит? – голос Олега дрожал от ярости.– Что с Амалией? И где ее чертов адвокат? – Тухлое дело, крестник. Я вписался в дело бабы. Но там просто стена. Твой братец крепко подсуетился. Я удивлен, если честно. Тонка кишка у Димочки. Кто-то ему помогает. Кто-то, у кого есть возможности, огромные возможности в этом городе, – сегодня голос отцова душеприказчика звучал совсем неуверенно И это покашливание между словами совсем не понравилось Болмосову. Дорогая ручка, которую он вертел во время разговора в руках с треском разломилось.– Тебе бы, Олежа, тоже пока поостеречься. Там под тебя не копают, а прямо роют. – Ты меня поучи еще, – прорычал Олег.– Я никогда не бегал от проблем Слышишь? И касается это не только меня. – Ну тогда еще одна новость дурная. Ты стоишь? Если да, то присядь. Мишаню, который занимался разводом твоей крали, сегодня нашли на окраине города. Его сбила машина, судя по протоколам полиции. Но… Я смотрел заключение эксперта. Травмы, нанесенные мужику, не очень похожи на травмы от автомобиля. Его буквально пытали. – Жив? – Жив. Лежит рядом с подружкой Лиры в беспамятном состоянии,– снова кашлянул Палыч.– Я был сегодня в суде. Дело о разводе приостановлено, в связи с новыми обстоятельствами. Мне их не назвали, Олег. Походу, переиграл нас сопляк Димочка. Мой тебе совет, пока еще не совсем тухляк, бери Лиру под мышку и уезжай. А еще лучше – вали один. – Ты слышишь, что мне предлагаешь? Отказаться от Лиры? Хер я сдамся, ты слышишь? Уничтожу любого, кто встанет у меня на пути,– прохрипел Болмосов. – Он ее муж, Олег. Официальный. И особые обстоятельства, появившиеся в деле… Я подозреваю, что ничего хорошего там нет. Увезешь бабу, припаяют похищение.– проорал Палыч. – Оставлю ее, с ума сойду от того, что я не смог спасти женщину, ради которой готов сдохнуть. – Боюсь, что если останешься, то сдохнешь раньше,– Палыч сейчас говорил жестко. Без обычной иронии.– Олег… – Значит судьба,– хмыкнул Олег.– Ты если боишься. Свободен. – Куда я от тебя денусь?– выдохнул ему в ухо крестный. – Ну, тогда пристегнись, – Болмосов улыбнулся, нажал на кнопку отбоя. И тут же набрал другой номер.