22

– Мои, – ответила ему одними губами, – Это мои дети, Макар.

– Твои…? – вижу, как в его глазах зарождается подозрение, и с каждой секундой догадки лишь отчетливее оформляются в мыслях мужчины.

Двойняшки продолжают играть за столиком неподалеку от нас. Но будто чувствуют мое настроение – бросают короткие взгляды. Льдисто-голубые глаза у обоих сейчас вперемешку с тревогой.

Макар пытается взглядом выжечь во мне круглую дырку.

Момент затягивается и начинает казаться невыносимым.

«Бежать» – трусливо кричит мне нутро. Хватать детей и бежать от него, как можно дальше. Спрятаться от Макара, пока он не начал задавать те вопросы, ответы на которые я не готова открыть.

Нервно улыбаюсь замершему мужчине, пока отступаю.

Шажок. И еще.

Шпилька угождает в сколовшийся кафель. Один из гостей вчера разбил тут стакан, повредив покрытие пола. В заведении такого высокого класса сколотого кафеля быть не должно. Это ведь не забегаловка для дальнобойщиков на окраине города. Поэтому рабочий должен был прийти еще утром.

Не пришел. Не исправил. Не починил.

Именно поэтому моя нога сейчас подгибается, и я почти лечу на пол, пытаясь ухватиться за воздух.

Но в последнее мгновение оказываюсь сжата в сильных руках. По ноздрям бьет такой знакомый парфюм, выманивая из закоулков души воспоминания об этом мужчине.

Распахнув глаза, так и вишу у него на руках. А Макар тем временем склоняется ниже:

– Если эти дети твои, тогда, где их отец и… твой муж? – с претензией дергает бровью.

Слова действуют как ушат холодной воды.

Выпрямляюсь, стряхивая с себя руки Макара. Сверлю в ответ взглядом.

– В нашем веке женщина имеет полное воспитывать ребенка без мужа, – чеканю каждое слово, и, поддавшись порыву эмоций, хватаю его правую руку. На безымянном пальце кольцо. – Где ты свою жену потерял даже спрашивать не буду! – мой голос холодный и непозволительно громкий. Но только нападением я смогу от него защититься. – Ту самую, которой ты со мной изменял шесть лет назад! Я уже, кажется, говорила, что вы с ней только что разминулись, Макар Львович. Если уйдете прямо сейчас, – я красноречиво посмотрела на дверь, – то точно догоните! – только идиот не понял бы такой толстый намек.

Макар идиотом не был совсем. Но и мою просьбу выполнять не спешил.

Промолчал, смиряя мое лицо досадливым взглядом.

На шаг отошел и обернувшись к двойняшкам.

Когда он их подозвал, все внутри меня покрылось толстой коркой из льда.

Дети, казалось, того только и ждали. Тут же вскочили с диванчика, забыв мой указ, сидеть на местах. Подбежали к нам с любопытством в глазах.

О, нет…

Макар сел на корточки. Строго посмотрел на двух непосед.

Мое сердце оборвалось.

– Малыши, как дела? – вдруг сменив тон, беспечно поинтересовался Макар.

Митька смутился, а Маня кокетливо прищурилась и выдала беззастенчиво:

– Холошо! Но мы уже не малыши!

– Не малыши? – поймав нужную нить, Макар ее уже ни за что не отпустит. – А сколько вам лет?

Я отчаянно сигнализировала двойняшкам, но в мою строну они даже не посмотрели.

– Пять! – старательно растопырил пальчики Митя, сдавая меня с потрохами. – Сколо шесть!

Лицо Макара в этот момент побледнело. Я видела, как тяжело ему становилось дышать. В каком неверии он смотрит на Митю и Маню. Разглядывает их жадно, стараясь подметить любую деталь.

Я и сама тысячи раз так смотрела. Искала их сходство с отцом. С человеком, который сейчас слепо разглядывает детей, боясь взгляд отвести.

Его кадык дернулся. Сделав пару глубоких вдохов, Макар вздернул уголок губ в теплой улыбке.

– Бегите, поиграйте еще, – ласково произнес и дотронулся до Маруськи. Его рука показалась огромной в сравнении с хрупким детским плечом. – Мне с вашей мамой нужно поговорить.

Дети послушно кивнули и у неслись обратно к диванчикам, попутно о чем-то споря между собой.

Судорожно выдохнула. Спрятала дрожащие руки в карманы брюк.

Ничего теперь не изменишь.

То, чего я боялась больше всего, уже произошло.

Макар не мог не понять. Не смог бы ни догадаться.

Мужчина медленно встал, задумчиво глядя в спины детей.

Так же медленно обернулся ко мне.

И пригвоздил к стене гневным взглядом.

– Скоро шесть? – негодующе процедил.

– Это не то, что ты думаешь, – прошептала я самую дурацкую фразу, которую только была способна придумать.

Темная бровь Макара поползла вверх с ироничной усмешкой, заставляя меня почувствовать себя самым глупым человеком на этой планете.

– Таня, не ври мне… – угроза в его голосе звучала отчетливо. Я опустила глаза, и наблюдала лишь за тем, как Макар сжимает кулаки в приступе бешенства.

Не ври… – повторила я мысленно.

Тебе, значит, врать было можно. А я должна быть честной в ответ? Броситься на шею сейчас и гордо представить: «Знакомься, Макар, это Митя и Маня. Кстати, они твои дети. А я до сих пор вспоминаю о тебе по ночам»

Фыркнув, решила, что стыдиться мне нечего.

Как я уже говорила, нам с детьми четвертый не нужен. Мы и втроем с ними счастливы. Да и рушить чужое семейное счастье я ни сейчас, ни тогда, была не намерена:

Поэтому, подняв голову выше, уверенно произнесла:

– Вы сделали неправильные выводы, Макар Львович.

– Да что ты?! – прорычал он в ответ. – Только вот ведь странность какая, по всему выходит, что зачаты они были в то время, когда мы с тобой были вместе.

Дурная улыбка на моих губах заиграла всеми оттенками сумасшествия:

– Но с чего вы взяли, что были тогда моим единственным мужчиной?

Его хмурое лицо буквально перекосило. Глаза подернулись темнотой.

Глупо было заявлять нечто подобное. Знаю. Но как еще мне отбить сейчас его настойчивый интерес в попытках докопаться до правды?

Макар как-то несуразно дернул головой, не сводя с меня глаз.

– Ну что вы так смотрите, Макар Львович? Считаете это проблемой? – слабоумие, граничащее с отвагой, набирало во мне все новые обороты. – Или вы думаете, что только мужчина может спать и с женой и с любовницей?

– У тебя… был другой…? – кажется этот вопрос ему пришлось буквально выдавить из себя. И была в хриплом мужском голосе боль. Я ее слышала.

Встряхнула волосами, не в силах сейчас анализировать, почему Макар ее ощутил. Ведь я была для него лишь интрижкой тогда. Глубоко женатый мужчина просто нашел развлечение на стороне, пока его несчастная жена всеми силами пыталась сохранить их семьею.

Стиснула зубы.

– Я ведь правильно помню, – холодно процедила в ответ, – об эксклюзивности мы с тобой тогда не договаривались? Что же тебя сейчас удивляет?

Он отшатнулся. Тряхнул головой.

– Таня, что ты несешь? Я не верю. И дети, – он вновь бросил взгляд на двойняшек, оживленно болтающих о чем-то за столиком, – я подумал, что они…

– Зря ты так подумал, – прошипела отчетливо. – Ты ошибся. Во всем.