40

– Та-ак, – я сложила на груди руки. – И какие же у вас планы, позвольте узнать, юные господа? – строго взглянула на дочь. Ее не проняло. Лишь курносый нос задрала еще выше и весело отозвалась:

– Мы идем на ипподлом!

– Ипподром? Но сегодня не выходной.

– Плости, ма, – совершенно бессовестно ответила дочь и развела в сторону руки. – Но пока ты была в ванной, мы пообещали Макалу, что сводим его сегодня туда. Мы же не можем тепель налушить свое обещание? – она вопросительно обернулась к брату, и тот начал с охотой поддакивать.

– Ма, я же мужчина. Я слово делжу.

Я закатила глаза.

– Макар, они тебе правда пообещали?

– Прости, – потупился он, – не знал, что ради этого им придется что-то нарушить.

– Да меня не было всего десять минут! Когда вы успели договориться?

– Долго ли, умеючи, – туманно отозвался Макар, и спрятал улыбку, косясь на детей.

– Значит, в сад не идем? – снова обратилась я к своим мелким разбойникам, а те синхронно затрясли головами. – Тогда марш в ванную, чистить зубы и умываться. Кто первый успеет, первый будет кататься на лошади.

Неловкая пауза наступила сразу, как только два белокурых урагана унесли топот своих маленьких ножек из кухни.

Я кусала губы, все еще замечая, как нервно подрагивают кончики пальцев после пережитого. И внимательный взгляд мужчины из прошлого уверенности не добавлял.

Но Макар встал и подошел ближе.

– Ты правда хочешь с нами пойти?

– Правда, – ответил и его строгое лицо озарилось теплой улыбкой. – Мне будет приятно составить вам компанию. Возьмешь?

– Возьму, – показательно вздохнула. – Куда тебя теперь денешь?

Ухмыльнулся и сделал еще один шаг, окончательно стирая расстояние между нами. Мое сердце, реагируя на Макара в привычной манере, ухнуло в пятки.

Нервно сглотнула, опуская взгляд в пол.

– Эй, – шепотом произнес и осторожно обхватил пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть на него. – Почему мне кажется, что ты закрываешься? Нас ведь тянет друг к другу. Ничего не прошло за эти шесть лет. Ты тоже чувствуешь это.

На секунду закрыла глаза, и призналась:

– Чувствую. Но я уже совсем не та девочка, что могла себе позволить без оглядки влюбляться. У меня дети, Макар. И то, что они вот так взяли тебя в оборот, может плохо для них обернуться. Я боюсь отношений. Не потому что могут разбить сердце мне. А потому что могут им боль причинить. Они быстро привяжутся. А потом… Если ты сейчас не уверен, что мы… – судорожно сглотнула, собирая всю волю в кулак, чтобы закончить длинную речь: – Если ты в этом сейчас не уверен, то лучше не надо. Начинать. Понимаешь?

Он смотрел в ответ долго. Внимательно. Будто пытался заглянуть в самую душу.

А затем склонился и оставил на моих губах легкое, невесомое прикосновение.

– Я однажды тебя уже отпустил. И никогда себе этого не прощу. Это была самая большая ошибка в моей жизни. Второй раз я ее не совершу.

Пожалуй, только в этот момент, я окончательно убедилась в серьезности его намерений. Макар, даже думая, что я встречалась с кем-то другим, пока была в отношениях с ним, и родила детей от этого выдуманного мужчины, готов спустя шесть лет забыть обо всем и начать все сначала.

Надо ли дальше ломать голову над величиной его чувств?

Я очень хотела что-то ответить. Но подходящих слов просто не находилось, поэтому я просто стояла и глотала ртом воздух как рыба, выброшенная на берег волной.

А потом поцеловала его. Сама впилась в знакомые, желанные губы, чтобы в который раз запечатлеть в памяти каждую секунду момента.

– Фу-у-у, – донеслось из-за двери, и я резко отпрыгнула назад, больно ударяясь бедром о кухонный гарнитур.

У двери стоял Митя, и его маленькое личико заметно перекосило. Сын театрально вздохнул, и выдал на полном серьезе:

– Неужели, мне тоже плидется так делать? Тогда я не хочу взлослеть…

Маруся в это время прятала свою царскую особу за спиной брата, с любопытством высовывая из укрытия нос, и почему-то показывала Макару большой палец в знак одобрения. Я подозрительно нахмурилась.

Макар лукаво посмотрел на детей, а Митю потрепал по макушке:

– Поговорим об этом лет через десять, – заверил он малыша, перевел взгляд на Маню: – А с тобой, через пятнадцать. Или даже двадцать.

У меня вдруг перехватило дыхание.

Он так просто об этом заявил. Будто был полностью уверен, что через столько лет все еще будет рядом.

Или… просто к слову пришлось, а я придаю этой фразе слишком большое значение?

И вообще, он точно уверен, что раньше 25 Марусе о поцелуях не стоит знать?... Как бы это не обернулось полным провалом в ее личной жизни.

Ровно час спустя мы уже входили в большие ворота спортивного комплекса, направляясь по дорожке к ангару.

Отчего-то двойняшки облепили Макара, и даже за руки взяли его, а не меня, как обычно. Нет, я не обиделась. Просто удивилась немного. Обычно они не так дружелюбны с чужими людьми. Неужели, дети что-то почувствовали? Возможно ли такое вообще?

Возможно или нет, а теперь они болтали с Макаром, будто тысячу лет его знали. Одолевали глупыми вопросами всю дорогу, а я лишь изумленно косилась, когда в очередной раз он не раздражался, а наоборот – с удовольствием отвечал.

На миг, где-то в самых глубинах души кольнула яркая вспышка – ведь мы выглядим сейчас как семья. Настоящая. Но сможем ли мы ею в реальности стать?

И простит ли меня Макар, когда я все-таки решусь ему рассказать, чьи гены на самом деле текут в этит белокурых дьяволенках?

– Ты хорошо с ними поладил, – заметила, когда дети убежали в раздевалку, чтобы надеть экипировку.

Мы стояли возле деревянного ограждения, наблюдая, как по тренировочному полю прогуливаются лошадки со своими маленькими наездниками.

Макар улыбнулся и немного меня приобнял. С такой легкостью поцеловал в макушку, будто делал это тысячи раз:

– Сейчас не время, но когда-нибудь нам все равно придется об этом поговорить. Я не буду спрашивать тебя, кто их отец и почему так получилось. Просто скажу, что я всегда хотел детей. И точно знаю, что смогу их полюбить, даже если они мне не родные.

Сердце болезненно защемило, а дыхание снова перехватило. Такими темпами я заработаю себе сердечный приступ, или проблемы с легкими.

– Макар… – на выдохе произнесла и заглянула ему прямо в глаза. Слишком много поставлено на кон, чтобы тянуть с открытием правды. Я должна сделать это прямо сейчас…