54

– Папа?... – услышала я голос Даны. Но доносился он будто из-под толщи воды.

Вся реальность оказалась для меня сейчас спрятана за толстым слоем непроницаемых чувств.

Я видела, как мои руки держат плечи Макара. Его безвольно упавшее на меня тело. Ощущала, как по пальцам разливается теплая кровь. Ее стало вдруг больше в разы. Чувствовала, как привыкший к полутьме взгляд ослепило от яркого света, идущего от двери.

Но я будто находилась не здесь.

В ушах звенело от огушившего выстрела.

И я не могла поверить, что все это происходит в реальности.

Нет. Не могло со мной такого случиться. В моей жизни все хорошо. Там двойняшки, которых я бесконечно люблю. Работа, которую я обожаю. Повседневные хлопоты. Но в ней точно нет сумасшедших девиц.

И Макара, который лежит на мне, не дыша, по-прежнему закрывая собой, там нет тоже…

Сморгнула. Медленно, и тяжело, потому что веки будто свинцом налились. Секунды стали резиновыми, и каждая тянулась так долго, что в моей голове успевали проворачиваться тысячи мыслей.

– Дана! Дана! – услышала я надломленный голос… Альберта Юсуповича.

Информацию, что старик заявился сюда, я восприняла отстраненно. Она не удивила меня, не обрадовала. Я не отнеслась к ней никак. Казалось, будто из груди кто-то кусок души своровал. Тот самый, что отвечает за чувства. Ведь сейчас их у меня не осталось.

Я медленно подняла голову, видя, как Альберт Юсупович спешит к нам, преодолевая огромный ангар, немного прихрамывая на правую ногу и опираясь на трость. Как дергается тот мужчина, что на Дану работает, и как вопросительно он смотрит на хозяйку, будто спрашивает взглядом «Что делать?»

И как сама Дана растеряна, и явно не ожидала, что отец появится здесь.

– Дана… – прохрипел мой бывший начальник, замерев рядом с дочерью. Его взгляд застыл на мгновение, а когда старик увидел меня и Макара - лицо закаменело. – Дана… Что же ты?… Что ты наделала, доченька?…

Я впервые вижу его настолько растерянным… – пронеслось отстраненно где-то на краю моего подсознания.

Старик отшвырнул в сторону трость, и упал рядом со мной на колени. Трясущимися руками приподнял голову Макара.

– Что ты, – задыхалась Дана, наблюдая за его действиями, – зачем ты приехал сюда?! Немедленно уезжай! Ты меня слышишь?! Уезжай! Убирайся! Ты не захотел мне помочь! Я все сама сделаю! Они виноваты! Они заслужили!

– Дана… Что же ты натворила… – просипел Альберт Юсупович, беспомощно склоняясь к Макару. Я видела, как из умудренных опытом глаз капают слезы. Одна. Вторая. Вот третья, упавшая и навсегда утонувшая в луже крови под нами.

– Убирайся! – завизжала на него дочь. Голос ее провалился в истеричные ноты задолго до этого, но сейчас совсем уж начал напоминать ультразвук. Она будто маленькая озлобленная девчонка, решившая наказать свои игрушки, кричала, и топала ножкой, когда любимому зайцу не дали оторвать глаз или ухо.

Я сделала вдох. Глубокий. Наполняющий легкие острым запахом крови. Только потом осознала, что не дышала все это время.

Альберт Юсупович оторвал взгляд от Макара и повернулся к ней. К Дане.

– Ты чудовище… – прошептал он, сам не веря в то, что говорит это вслух.

– Ты думал, я пошутила?! – взвилась Дана в ответ. – Думал, ему сойдет это с рук?! Он бросил меня! А ты не захотел ничего делать! Не захотел!

– Я не позволю! – с трудом, но Альберт Юсупович поднялся на ноги, загораживая и меня и Макара собой. – Не позволю тебе еще что-то сделать!

Дана вскинула руку с оружием и заявила:

– В сторону, папа!

– Нет! Одумайся! Что ты вторишь?!

– Я сказала, отойди в сторону, папа! Иначе и ты получишь свое за то, что оказался не на моей стороне!

Я прикрыла глаза, и… улыбнулась. Легко. Одними уголками губ. Под закрытыми веками всплыл образ двух белокурых детей.

И это единственное, о чем мне хотелось думать сейчас.

Перед тем, как она снова выстрелит, я не хочу думать о Дане. Или об Альберте Юсуповиче.

Только о них. Моих маленьких ангелочках. И о Макаре. Я знала, что больше не смогу взглянуть на него. Чтобы не видеть запеченные в крови губы. Бледную кожу. Грудь без дыхания.

Я хочу запомнить его другим. Моим. Нежным. Ласковым. Тем, кто шептал мне горячие признания в ванной. Но не тем, кого безжизненно сжимают сейчас мои пальцы.

Диалог отца с дочерью начал постепенно уплывать от моего понимания. Да, они о чем-то еще говорили, о чем-то ругались. Но мне это уже было не важно…

Спустя миг, или спустя целую вечность, прозвучал еще один выстрел. Громкий. Оглушающий резкостью звука.

Но я от него даже не вздрогнула, хотя слышала, как свинцовая пуля летит в мою сторону.

Все это мне уже казалось не важным.

Глаза закрывались, а реальность начала распадаться на квадратные пиксели. Каждый из них становился темнее. Но из-под ресниц я успела увидеть, как Дана падает на пол, как ее подельник пытается скрыться за грудой железного мусора, но спустя миг тоже лежит на полу. Альберт Юсупович что-то громко кричит, но и его заставляют уткнуться носом в холодный грязный бетон. Здание заполняют какие-то люди с оружием.

Кто они?... Это не важно.

Мне не важно уже совсем ничего…