ГЛАВА 24. Декабрь старое горе кончает.

Мы с Туриновым переглянулись. Ждать, пока Вадим успокоится, не приходилось. Вряд ли это ревность: ревнуют близких сердцу людей. У бывшего мужа иной интерес, ему отчаянно хочется сказать мне: «Сама такая! Ты чем лучше меня? Может, ты и в браке погуливала?» Но я и раньше особенно не переживала о том, что подумают обо мне чужие люди. Менять подход к жизни после развода было бы глупо.

— Когда необходимо поговорить с кем-то для того, чтобы выяснить что-то, нужно сначала позвонить, — ответила я. — Ты мне не звонил, я тебе встречу не назначала, но готова оговорить удобное для нас обоих время.

Я покосилась на своего спутника. Туринов молчал и смотрел на Вадима. Эта поза — со сложенными на груди руками и абсолютно отрешенный взгляд — ему чрезвычайно шла.

— А я-то думал, что мать имеет в виду, когда говорит, что ты одна не останешься. С первого дня, как я от тебя ушел, мама как заведенная говорит: «Наша невестка одна не останется».

— Так я и не одна, со мной сын. Вроде и ты не один. То, что происходит в суде, пусть там и останется. У каждого сложилось все очень даже неплохо. Или мне почудился упрек в твоем голосе оттого, что мы с сыном не пропали?

— Да-да, — усмехнулся Вадим. — Хватаешься за любое дело, а раньше относилась к этому избирательно. Над тобой уже открыто смеются: жизнь за попку ущипнула, пришлось узнать, как деньги зарабатываются.

Мне было ужасно неловко, что Туринов стал свидетелем такой неприятной сцены между бывшими супругами. Но он не торопился уходить, значит, было нужно прекратить эту перепалку именно мне.

— Я готова с тобой поговорить, мне будет удобно, если ты подъедешь ко мне в консультацию завтра. У меня свободный день, там и поговорим.

Ахтырский не был настроен миролюбиво. Уныние и скучный образ жизни никогда меня не прельщали, но калейдоскоп событий последних месяцев изрядно утомлял и настроения не прибавлял.

— Да не хочу я с тобой ничего выяснять. Просто убедился, что ты нисколько не растерялась, а быстренько подсуетилась, нашла себе старичка под стать своему возрасту. А что-то тебя, Туринов, давно у родителей не видно? М?

— Мое общение с Галиной и Николаем — не твоя печаль, — спокойно ответил Туринов. — А вот если в моем присутствии ты еще раз оскорбишь Полину, я на наши хорошие отношения не посмотрю.

— Чтобы я себя забыл настолько, чтобы во дворе своего дома с престарелым мужиком драку устраивать? — Вадим засмеялся. — Ну уж нет. Мне моя репутация дорога.

Он развернулся и направился к своей машине. Я от души плюнула ему вслед.

— Чтоб тебе из грязи не вылезать! — сказала я. По теории бытового колдовства, ведьмин плевок с таким «пожеланием» ему месиво грязи на дороге обеспечит, да и дома, куда он ни ступит, — чистоты не видать. Сутки «грязной» жизни. Неплохо. Если и пожалуется в Общину ведьм, отделаюсь устным замечанием.

— Я всегда знал, что его напыщенности намного больше, чем настоящего человеческого достоинства, — заметил Туринов. — Он не поверил матери и приехал убедиться. Галина Николаевна знает, что я ухаживаю за вами.

— Галина Николаевна знает, что вы помогаете мне с машиной? — подправила я его формулировку, но на самом деле была крайне удивлена тем, что бывшая свекровь с неожиданным вниманием относится к моей жизни.

— Видите ли, она по-женски улавливала, что я к вам неравнодушен. Вот поэтому она так и переживала, что я после развода не женился вновь. У вашего бывшего мужа всегда был конкурент. В последнем нашем разговоре с Галиной я и не скрывал, что стану добиваться вас.

— Может, вы еще и благословения у моих свекров попросили? — возмутилась я.

— Это уж было бы слишком. По-моему, это смехотворное предположение. Давайте-ка уже мы с вами на сегодня закончим, а вот на выходных встретимся и пообщаемся на эту тему, хотя было бы лучше поговорить о чем-то более приятном.

— При условии, что я приеду на своей машине, — парировала я. — Ее еще не разобрали на части?

— На выходных я поставлю ее под ваши окна. Но на свидание мы поедем на моей машине.

За неделю я не могла, конечно, привыкнуть к обществу Туринова, родственности душ не ощущала, ничего такого, о чем пишут в книгах. Мне было комфортно, что меня доставляют к месту работы и как по часам забирают с нее. Хоть Туринов и сказал, что ухаживает за мной, но, по сути, он присматривался: прогоню — не прогоню, нравится — не нравится. Я была без меры благодарна, что все заботы по «переобуванию» моей машины, замене масла и всему тому, чем не занималась в браке, он взял на себя. Я предлагала деньги, но в Туринове жила рыцарская жилка, и он игнорировал такие намеки.

— Ничем другим я расплачиваться не стану, — однажды заявила я.

Он оскорбился, сказав, что влияние бывшего мужа все-таки негативно на мне сказалось.

Ему хватало деликатности не выходить со мной за рамки обращения на «вы», не навязываться моему сыну, с которым он говорил пару раз. Весь окружающий меня мир иногда казался призрачным, где все зыбко и неустойчиво: от развода до последней встречи с Вадимом. Но, открывая по утрам глаза, я понимала — реальность неизменна: я в разводе и обременена множеством проблем.

— Это все от усталости, — сказала мне Марина. — Тебе нужен отпуск. Тебя вымотал Вадим с его выходками, постоянная тревога за Юру, а впереди у тебя еще тяжелый год с окончательным разделом имущества и поступлением Юрки. На новогодние праздники устрой себе настоящие каникулы, поезжай вместе с сыном в путешествие. Да хоть и в Москву! Ведь главное — сменить обстановку.

По слухам, я знала, что Вадим вместе с Верой собирался в Турцию на новогодние праздники, и поговаривали об их грядущей свадьбе следующим летом. Он еще ни разу не встретился с Юрой, а свекровь — бывшая, естественно, — по-прежнему передавала внуку деньги, которые он отдавал мне. Я взыскала с него алименты, довольно приличные, но из чистого упрямства решение суда он обжаловал. Зато купил дом за городом, опять же по слухам.

Так незаметно мы подошли к декабрю. В отношениях с мамой ничего не менялось. Ее звонки сводились к одному: жалобам на то, что внук, Юрка, ее игнорирует. Тему ее двойного предательства, длящегося годы, я не поднимала, опасаясь, что общение наше прекратится. Мы обе делали вид, что ничего не произошло.

— Ты не смогла привить ему уважение ко мне, — сетовала она. — Я привыкла, что он всегда с Галиной общался охотнее, со мной его отношения были похожи на обязательства, а теперь он и вовсе мной пренебрегает. Недавно он мне заявил: «Бабушка, тебе стоит поговорить с папой. У вас с ним столько общего, вы хотите отобрать у нас с мамой квартиру». Это ты его науськала!

— Мама, ты же педагог, — отрезала я. — Вот и налаживай отношения с внуком сама!

Ее замыслы, связанные с Вадимом, казались мне совершенно непонятными, а в моей собственной жизни она участия не принимала. Слова про «три копейки» до сих пор звенели в моих ушах.

Впрочем, бывший муж больше не переступал порог этой квартиры. Его попытки сменить замки остались в прошлом, и, кажется, он наконец обрел свое счастье с Верой. Я же постепенно привыкала к новой реальности: к тому, что стол сервируется только для меня и сына, что больше не нужно гладить рубашки до идеального состояния и что вторая половина постели теперь принадлежит только мне.

Юрка целыми днями был занят: школа, репетиторы и театральная студия. Совсем немного времени у него оставалось на друзей и на обычный молодежный отдых. Я знала, что он встречался с девочкой, но выяснилось, что с ней он расстался. Он совсем не печалился об этом, и я с улыбкой наблюдала за прекрасными мгновениями юности моего сына.

Новый год мы встретили в компании Марины и ее семьи, и я загадала под куранты только одно: «Пусть все будет хорошо».