ГЛАВА 8. Измена изменой, а жизнь никто не отменял.

Вопрос, который я задала свекрови, повис в воздухе. Она вполне резонно отметила, что этот вопрос нужно обсудить вместе с Николаем Сергеевичем. Я не стала заверять ее в том, что между нами останется все как прежде, поскольку изменилось все: брак перешел в фазу неминуемого развода, отношения Вадима и Юры расстроились до глубокого презрения со стороны сына и обернулись враждой у мужа. Семьи нет, и каждая из противоборствующих сторон, раньше именуемых супругами, будет искать своих союзников.

В моей адвокатской деятельности я давно заметила, что в расставание двух людей всегда вовлекаются семьи, друзья, сочувствующие коллеги. Раздор становится расколом, разбивающим не только сердца некогда любящих людей, но и событием, опустошающим не только кошельки, но и души, и навсегда разводит людей по две разные стороны. Иногда бывают исключения, но все чаще это не от порядочности и желания расстаться друзьями, а от рациональности, понимания, что человеческие и финансовые ресурсы будут израсходованы и невосполнимы. Была у меня пара состоятельных клиентов, которая осознала, что, в общем-то, любовь давно растеряна, дети уже взрослые, и «бодаться» не стоит, когда все давным-давно сложилось у каждого, не затрагивая чувства и интересы другого.

Я пришла на работу к десяти часам утра, потому что сегодня только к одиннадцати ко мне должны были прийти новые клиенты, а после обеда мне нужно было заглянуть к эксперту по делу о дорожно-транспортном происшествии. Не так уж и много дел и в остальные дни: несколько заседаний в суде, пара исков готовится к подаче в суд. Пора бы переходить от щадящего режима к работе в полную силу, ведь у меня остается Юрка, которого еще учить в университете. Да и все вилами по воде писано: ЕГЭ, поступление, его самостоятельная жизнь в Питере. А если не поступит? И сын не рассматривает других вариантов, настроен только на один вуз. Рассчитывать я должна только на себя.

Сегодня же я поставила себе задачу присмотреть адвоката: у меня не было никакого желания самой заниматься судебным разбирательством с мужем. Я предоставлю моему адвокату все документы, а дальше — дело экспертиз по оценке имущества, расчетов и оценки суда. А суд, с учетом всех инстанций, предстоит долгий. Может, к этому времени и Юрка уже поступит…

— Привет! — раздался голос заведующего нашей коллегией. — Мы с тобой сегодня всю первую половину дня вдвоем: с утра кто в суде, кто в прокуратуре, кто в Следственном комитете. А у меня на выходных, Полина Анатольевна, новый жилец появился!

Я знала, что у нашего заведующего нет детей, и все свои шестьдесят лет он прожил холостяком, не отказывающим себе в радостях жизни. А теперь вкушал одиночество, обзавелся лишним весом и лысиной и… успокоился.

— Кота завели или собаку? — спросила я.

— Неа! — довольно сказал он и хитро посмотрел на меня, ожидая еще варианты.

— Попугай?

Он засмеялся, довольный моей недогадливостью.

— Виктор Ильич, если вы сейчас скажете, что у вас ягуар или тигр в квартире, то скажу сразу: на мою помощь, когда вас привлекут к ответственности, не рассчитывайте.

— Так и знал, что ни за что не догадаешься. У меня теперь племянник живет. Сестра-то у меня замуж вышла, и мальчишка никак с отчимом не ладит, а я его друг с детских лет. Вот так-то!

— А лет ему сколько?

— Пятнадцать!

— Ой-ой-ой! У вас самый расцвет сознания своей значимости как личности и поиска своего места в этой взрослой жизни. Тяжело придется.

— Да, — он потер руки, — но только тебе и скажу, Полина, что вроде как и смысл какой-то появился. Вот теперь надо думать, что ему на ужин готовить… Как-то быт на двоих обустраивать.

— Дайте ему какую-нибудь работу. Пусть посуду моет, пылесосит.

— Так он ещё в школе учится! — растерялся заведующий. — И на борьбу ходит… Да и у меня посудомойка, робот-пылесос.

— Если у него появится свободное время, поверьте, он найдет ему применение, и вам это может не понравиться. Раз он пришел к вам жить по собственному желанию, то пусть осознает, что это не отдых от матери, а такая же жизнь с обязанностями и трудностями. Просто без мамы.

Виктор Ильич ушел в свой кабинет, несколько призадумавшись над моими словами.

Воспользовавшись тем, что я осталась одна, я позвонила в Общину ведьм и попросила соединить меня со Старшей ведьмой.

— Ну что, Полина Анатольевна, — раздался властный, но впрочем, добродушный при этом голос Старшей ведьмы. — Осознали, что ученье — свет, а неученье — тьма?

— Я всегда именно так и думала, — смиренно произнесла я. — Вот хотела бы у вас попросить телефоны преподавателей, которые согласились бы со мной заниматься в частном порядке.

— Разумеется, я тебе помогу. Настраивайся серьезно, у тебя много чего интересного: основы бытового колдовства, культура магического сообщества, теория тестов на определение доминирующих колдовских способностей, зельеварение, теория загово́ров и их разновидностей. А начать рекомендую с основ бытового колдовства, потому что выдержки магической у тебя нет совсем. Если всем мужикам хомуты на шею кидать — Община и Шабаш будут 90 процентов времени на жалобы растрачивать.

— Неужели уже заявление на меня написал? – удивилась я.

— Требует привлечь тебя к ответственности. Вот отвечаю ему, что привлечь не можем, потому что статус приостановили, и доказательств у нас, что ты применяешь бытовое колдовство во вред лицам, не обладающим магическими способностями, не имеется.

— Спасибо! — обрадовалась я.

— Телефоны преподавателей я тебе сброшу в Telegram. Учись! И словами Пушкина напомню: «Учитесь властвовать собою; не всякий вас, как я, поймет».

Через час, как она и обещала, мне сбросили список телефонов преподавателей.

Оставшийся день прошел рутинно: я сообщила заведующему, что отправляюсь к эксперту и оттуда поеду домой.

Эксперта Александра Евгеньевича Туринова я знала давно не только по работе, но и еще раньше — как хорошего друга моих свекров. Его любили в судах за высокую компетентность, и в нашем городе чаще всего экспертизу назначали именно ему. Вот я и шла к нему «закинуть удочку» по этому поводу и для обсуждения вопросов по делу клиентов. Я очень надеялась на его порядочность, которая не позволит ему касаться болезненной темы юбилейного вечера в прошлую пятницу.

Он был старше меня и Вадима, ему было около пятидесяти пяти лет, и, соответственно, он был моложе четы Ахтырских-старших, но для их крепкой дружбы это не было помехой. Особенно ему благоволила свекровь, иногда охая, что он после давнего развода так и не женился.

Туринов ждал меня на небольшом диванчике для посетителей в своем офисе. Увидев меня, он встал, улыбнулся, предложил снять пальто и повел к себе в кабинет. Я выложила ему протокол и схему дорожно-транспортного происшествия, заключение другого эксперта и материалы из полиции. Он полистал, одобрил мои вопросы и, как обычно, сказал: «Ну, если суд мне назначит, тогда и посмотрим».

Туринов не обещал мне, что дело выигрышное, а как-то быстро и ловко вышел на разговор о жизни.

— Как поживает Галина Николаевна? Как прошел юбилей?

— А вас разве не было? – растерялась я. Намного проще было бы сказать: «Вы и сами знаете, а потому я не хочу ничего обсуждать». Теперь и не знаю, как быть.

— Нет, я был в отъезде, от меня просто подарок и букет передали. По телефону поздравил, а лично не удалось.

— Мы виделись после праздника, она казалась довольной, насколько это возможно.

— А вы как? Как супруг? — его интерес был без подтекста, как у старого знакомого, с которым давно не виделся. И у меня был шанс ответить нейтрально, но отчего-то я выдала ему как есть:

— Не знаю, теперь об этом надо спросить Веру Антонову: мой муж живет с ней.

Туринов выглядел настолько удивленным, что у него из рук выпала ручка, которой он играл. Он посмотрел в окно, как будто мог там увидеть что-то такое, что могло исправить ситуацию. Выражение его лица резко изменилось, и, по-моему, он уже выглядел удивленно-радостным.

— Я бы выразил вам свои сожаления, — сказал Туринов, — но вы не смотритесь растерянной или переживающей самое большое разочарование своей жизни.

— Это больно и горько, но не смертельно. И потом, у меня много обязательств, так что терять время на «охи» совсем нет.

— Так у вас новая жизнь начинается! — воскликнул он.

— Я бы сказала, что мне придется подстраиваться под новые обстоятельства, но приоритеты остаются прежними. Муж всегда был главным добытчиком, и я привыкла считать его опорой, теперь я рассчитываю только на себя.

— Да вы боец, — с уважением сказал Туринов.

Мои бойцовские качества Вадим решил проверить в первый же день.

— Мама, — сказал мне сын по телефону, когда я уже подъехала к дому. — Отец поменял замки. Я не могу зайти домой.