ГЛАВА 10. Мама будет против.

Утром я созвонилась с педагогом по основам бытового колдовства.

— Старшая ведьма меня предупредила, — сказал Евгений Юрьевич. — Она сказала, что имеются некоторые проблемы с самоконтролем колдовской силы. Ничего страшного, тут дело, скорее всего, в том, что получение магической силы произошло, скажем так, в позднем возрасте.

— Я не знаю, является ли это проблемой, если я применяла колдовство по своему желанию.

— А состояние гнева испытывали?

— Немного, — призналась я.

— Если женщина говорит «немного», значит, смело можно сказать, что она преуменьшает раз в пять. А если женщина-ведьма — тем более, — засмеялся он. — Жду вас в понедельник в пять часов вечера в школе. Для первого занятия возьмите с собой ваш дар.

Время меня устраивало, но дела магические не отвлекали меня от дел земных.

Адвокат, которому я доверила свое дело о разводе и разделе имущества, работал не в моей коллегии. У меня на работе еще никто не был в курсе дела, я решила придержать эту новость до тех пор, пока суд не примет мой иск. Конечно, мне хотелось сделать это раньше, чем аналогично поступит мой, пока еще, муж.

Супонева Валентина Владимировна выслушала меня внимательно, насколько это было возможно перед заседанием. Она оказалась настолько занята, что мы решили встретиться в суде. Валентина была немного постарше, специализировалась, как и я, по гражданским делам, иногда бралась за уголовные, но это были редчайшие случаи.

— Как это и бывает у юристов: вроде и дело рядовое, а в суде как обрастет «мясцом», так сразу и становится особенным. Может, миром закончим? — спросила она.

— Я тебя отлично понимаю: составить проект мирового соглашения куда легче и проще, если дело касается двух твоих знакомых. Но сейчас это невозможно. Мне нужно свести к минимуму размер взаимных компенсаций. Мою машину хочу оставить себе, а он пусть забирает две остальные — я ими не пользовалась. Дача нам не нужна. В квартире мы сразу при покупке определили доли.

— Ясно. Страсти кипят, гормоны бушуют, и нет никому покоя. Конечно, я буду вести твое дело, скидывай мне на электронную почту документы, а как они понадобятся в бумажном варианте, я с тобой свяжусь. Тянуть не стану, на следующей неделе и подадим иск.

Заявление мировому судье о расторжении брака я подала сама. Тут никаких неожиданностей быть не должно. Вадим живет с Верой и, может быть, строит планы о свадьбе с ней.

Даже мой опыт работы, жизненный опыт и долгое супружество с Вадимом оказались бессильны перед мелочностью мужа и его упертостью «наказать» меня, поскольку я совершенно не представляла, до какой нелепости он может дойти.

Оставшись практически разутой благодаря тупой выходке Ахтырского с моей обувью, я остановилась у магазина «Ваш комфорт». Как обычно, все парковочные места были заняты, и я, включив «аварийку», поставила машину немного вдалеке от парковки. Пока я примеряла обувь, расплачивалась и с большим удовольствием получала пакет с покупкой, около моего «Пежо» меня ожидал сотрудник ГАИ.

Я поставила машину за пределами парковки, где стоянка запрещена, и включенная мною «аварийка» только вопила мигающими огнями о моей беспредельной наглости. Все это я знала. Замечательный сотрудник ГАИ составил протокол, и я не стала сопротивляться. Он как-то разочарованно посмотрел на меня, и даже оплаченный мною на месте штраф его настроение не улучшил. На фоне всех моих текущих неприятностей этому штрафу я значения не придала.

Уже дома, рассказывая Юрке о том, что его мать — та еще нарушительница Правил дорожного движения, меня осенило: не проделки ли это моего коварного изменника-мужа?

— Саня, здравствуй! — позвонила я своему знакомому, бывшему клиенту. — Ты все еще в ГАИ?

— А куда я денусь! — откликнулся бодрый голос Сани. — А что ты звонишь-то? Случилось чего?

— Вот ты сразу по существу! — засмеялась я. — Сань, у меня такая ситуация случилась: вроде и рядовая, но нетипичная! Мне интересно, это случайность или могла быть запланированная акция.

Как только я рассказала Сане о сегодняшней ситуации со штрафом, я сразу и спросила:

— Дело совсем не в штрафе. Дело в другом: меня «пасут» или это случайность?

— Да вряд ли «пасут», — сказал он мне. — Понимаешь, ну какой к тебе может быть интерес? Ты не депутат, не чиновник регионального или федерального масштаба, никакого резонанса это не даст. Да и вообще, если бывает «команда», то она дается сверху, мне не достать. Но ты мне протокол сфотографируй и сбрось, а я посмотрю.

И через полчаса озадаченный Санька мне сообщил:

— Слушай, ну не «пасут» и не случайность. Твой Ахтырский проезжал мимо, увидел, что ты припарковалась неправильно, сообщил кое-куда, и этот «кое-куда» направил туда нашего парня. Так что с мужем разбирайся.

Санька не стал уточнять, что происходит в моей жизни, но и так было понятно, что добрые отношения между супругами не предполагают составление протокола об административном правонарушении по наводке.

Когда я перестала замечать, что Вадим перестал обо мне заботиться? Ведь когда-то ему хотелось меня опекать. Я делала вид, что сержусь на его вопросы: тепло ли одета, успела ли пообедать. Потом я стала досадовать, что муж предпочитает не пойти со мной в театр, а остаться дома. У нас были ссоры, недолгие и сладкие примирения, а теперь мы оба шли на открытый конфликт; иначе почему я явилась на день рождения в невозможных туфлях собственного дизайна? Я отчаянно хотела не только отомстить, но и сказать: «Мне не обязательно кричать о твоей измене, я могу унизить тебя и твою любовницу по-другому!»

Себя корю в том, что не смогла спаять моих мужчин — сына и Вадима — крепкой связью; мне и в голову не приходило, что они могут войти в открытое противостояние. Мне было отрадно, что сын стал моим союзником в этом споре, но совсем не хотелось, чтобы он испытывал ненависть к Вадиму. Надежда на то, что ребенок дороже его новой любви и нашего с ним семейного спора, все еще теплилась во мне.

То, что Галина Николаевна сказала мужу и сыну о моем предложении отдать так называемую в нашей семье «южную» квартиру Юре, было ожидаемо и правильно. Собственниками квартиры являлись оба Ахтырских-старших, и решить этот вопрос без согласия свекра невозможно. Думаю, что он-то и сказал свое твердое «нет». Не исключаю, что Николай Сергеевич тепло отнесся к Вере как будущей избраннице сына и надеется, что у него появятся другие внуки — любимые, с «ахтырским» стержнем. За все годы замужества я так и не поняла, в чем заключается этот самый «ахтырский» стержень.

Пришедшее от мамы сообщение тоже не шокировало. Мама, как обычно, занята и позвонит мне вечером. «Ты разводишься, и об этом я узнаю от твоей свекрови. Спасибо, дочь!» Через час она написала: «Разрушить намного легче, чем сохранить. Включи голову, оставь свои эмоции. У тебя еще сын не определен в жизни». У моей мамы полное убеждение в том, что я работаю в свое удовольствие, а все материальное обеспечение — заслуга моего мужа.

И весь свой нерастраченный педагогический потенциал мама направит сейчас на попытку образумить меня и Вадима. Меньше всего меня должно волновать сейчас мнение о том, что у меня «заскок», именно так мама обозначила мою позицию.

— А ты думаешь, что другие не изменяют? Такая наивность в таком возрасте и с приличным жизненным багажом! Удивительно, как ты работаешь в такой сложной сфере с таким подходом. У Вадима была интрижка, ты ее обнаружила, так и надо было сразу поговорить с ним. По-го-во-рить! — мама разжевала мне по слогам, как в школе. — А ты? Как истеричная девчонка, устроила этот дикий перформанс на глазах свекров и других людей. У тебя сейчас в голове каша, и это естественно: стресс, боль от ошибки Вадима, я все понимаю. Но какой развод, Полина? Я успела поговорить с Галиной, она готова приложить все усилия для того, чтобы вы помирились. Прояви мудрость и снисхождение! Вадим чувствует себя виноватым, сказала мне Галина. Ну, не мне тебе объяснять, как полезен виноватый муж в хозяйстве.

Мама говорила такие привычные и такие избитые слова, что мне стало тошно. Я хотела сочувствия — женского, жалости — материнской, добрых и обнадеживающих слов — теплых и дружеских. Но мама предпочла тон преподавателя и классного руководителя и суровый материнский диктат, как будто я маленькая девочка. Обидно, что она не на моей стороне.

— Ты придешь к нам? — перебила я ее неприятный монолог. — Юрка вообще хотел к тебе прийти пожить, чтобы дать мне вдоволь настрадаться: выплакаться и побыть одной. Я отказала, так что приходи к нам.

— Правильно, что отказалась, — мама растерялась. — Это лишнее, сын должен быть рядом с родителями. И в первую очередь это сейчас зависит от тебя. Ладно, мне еще надо кое-что по работе сделать. Держи меня в курсе!