Глава 28

– Как ты? – смотрит на меня Крис, делая глоток чая.

– Я? – размешиваю трубочкой смузи и смотрю в одну точку.

Моя семья в руинах. Моя душа в ошметки. Муж и папа в реанимации, а я сижу с подругой в кафе и пью смузи.

– Как после катка… – отвечаю совершенно спокойно.

После всего случившегося у меня не осталось слез. Совершенно. И как-то внезапно накатило спокойствие.

– А этот твой так и не выходит на связь?

– Нет. После того как мама отказала ему во встрече, он куда-то испарился. А я и не пыталась узнать куда.

– Странно все это… – хмурится Крис.

– Странно другое, что именитый кризис-менеджер провернул такую аферу. Я ведь гуглила ее, и у нее очень хорошая репутация, что никак не соответствует всему тому, что случилось с нашей семьей.

– Остается ждать, когда ее найдут и посадят.

– Таких, как она, не сажают. Она найдет выход из любой ситуации.

Я много думала над сложившейся ситуацией, и что-то во всей этой истории не дает мне покоя, но вот что именно, я никак не могу уловить.

– Возможно, финансовые махинации и не докажут, но то, что она травила твоего мужа запрещенными веществами, – это полноценная статья.

– И все равно я не верю, что она расплатится. Но сделаю для этого все возможное.

– Она в розыске. Так далеко убежать очень сложно.

– Но можно.

– Слушай, ну у тебя и жизнь. Прямо остросюжетный боевик какой-то, – подруга замолкает, дожидаясь, пока официант поставит перед ней чизкейк.

– Хотелось бы, чтобы в финале по закону жанра все злодеи оказались наказаны.

– Ты же знаешь, что мысль материальна? – усмехается Кристина, отламывая кусочек пирога.

– Я все же больше верю в правоохранительные органы и упорство.

– Эх, нет у тебя веры в чудо.

– Сложно верить в чудеса, когда жизнь превращается в кошмарный сон, – делаю глубокий вдох и замираю, ощутив щекотание в животе.

– Что-то случилось? – Кристина мгновенно замечает перемену во мне.

– Кажется… – прислушиваюсь к ощущениям.

Легкое, едва заметное чувство, будто бабочка крыльями щекочет изнутри, повторяется еще несколько раз, и я боюсь дышать, чтобы не спугнуть его. Ведь это оно… это первые шевеления нашей дочки.

– Малышка шевелится, – говорю едва слышно, чувстуя, как горло сжимает спазмом, а в груди расцветает радость.

Я стараюсь снова ощутить ее движения, но она затихает.

И в этом кратком, но таком волшебном моменте я вижу знак. Знак, что не все потеряно и обязательно все будет хорошо. К тому же мне есть ради кого стараться наладить свою жизнь и взять себя в руки.

– Правда? – придвигается Крис. – Можно?

Смотрю на подругу, но, несмотря на то что очень ее люблю, не хочу делить этот миг ни с кем. Он принадлежит только мне, Матвею и нашей дочке.

– Не сегодня, хорошо? Я сама едва почувствовала. Думаю, ладонью ты совсем не сможешь его ощутить.

– Ты уверена, что это было именно оно?

– Уверена, – сижу с блаженной улыбкой на губах.

– Тогда надо это отметить еще бокальчиком смузи или лимонада! Чтобы твоя девочка росла здоровой у тебя в животе! – приподнимает она чашку и чокается ею о мой бокал со смузи.

– Да будет так!

После встречи с Кристиной я, как и все эти дни, еду в больницу к Матвею и папе.

Ближе всего к выходу находится папина палата. И не успеваю я выйти с лестничной площадки, как слышу какой-то крик и гвалт.

Оказываюсь в коридоре и врастаю ногами в пол, потому что моя мама, моя уравновешенная, интеллигентная и утонченная мама таскает за волосы какую-то девицу.

– И чтобы духу твоего здесь не было! – отталкивает она ее, и та падает на пол, раскрасневшаяся и дезориентированная.

– Я так этого не оставлю! – шипит она в ответ.

– Проваливай давай, пока я от тебя мокрого места не оставила! – мама кричит ей вдогонку.

– Девушки! Покиньте помещение! – появляется охранник.

Брюнетка поднимается на ноги и, спотыкаясь, убегает с этажа, а мама стоит на месте, не собираясь даже шевелиться.

– Проследите, пожалуйста, чтобы эта шваль больше тут не появлялась, – сдувает она с лица выбившуюся прядь.

– Мама, что происходит?

– А происходит то, что, оказывается, твой папаша – кобель. И последние полгода изменял мне с этой шалавой.

– Папа? – удивленно смотрю на нее.

– Ага, – нервно отвечает она. – Поэтому я пойду пока что отсюда, дочь. И… не уверена, что вообще вернусь к этому козлу.

Мама оборачивается, поднимает сумку и направляется к выходу.

– В смысле не вернешься?

– В прямом! С меня хватит! – уходит она, оставляя меня с отпавшей челюстью.

Я смотрю вслед родительнице и не знаю, как на это реагировать.

В сумочке вибрирует телефон, и когда я его достаю, то не жду ничего хорошего. Но кажется, Вселенная сжалилась надо мной.

– Виталина Владимировна, – слышу женский голос. – Вас беспокоят из больницы.

– Слушаю.

– Ваш муж очнулся.