Глава 26

Гудок.

Второй.

На третий – долгожданный щелчок в трубке – и добродушное:

- Служба доверия, Марина. Я вас слушаю!

Я была так уверена, что ответит Андрей, что теряюсь. А потом решаюсь на странное:

- Здравствуйте, Марина. Это Вера. Можно поговорить с Андреем?

Не слышу, а скорее ощущаю кожей замешательство на том конце. Но недолго. Секунду или две...

- Здравствуйте Вера. Оставайтесь на линии, я вас переведу.

Лежу в постели.

За окном поздняя ночь, а мне не спится. Алёнка давно в приюте. Разговор с Севастьяновым о её прошлом тяжелым грузом отложился в душе, а сверху бетонной плитой давит статья, которую я после слов дочери поискала и тут же нашла о себе – «психически больной жене известного телеведущего».

Издания, каналы, блогеры посчитали своим долгом высказаться на эту тему и выразить слова сочувствия и поддержки мудрому Дмитрию Соколову. И хоть я знаю, что это ложь, а провокационные заголовки – отличительная черта желтой прессы, но мне стало нехорошо. Как будто на мне поставили клеймо.

И о нём снова знают все, кроме меня...

- Вера? Это Андрей.

- Привет, Андрей. – переворачиваюсь на спину, включаю громкий режим. – Простите, что так поздно. И через Марину.

- Всё в порядке.

В его тоне – легкая улыбка.

А здесь, в моей спальне, благодаря динамикам телефона – полное ощущение его присутствия. И я ловлю себя на мысли, что очень рада его слышать.

- Представляете, обо мне написали в интернете, что я сумасшедшая. – озвучиваю легко, без драмы в голосе.

- А вы сумасшедшая?

- Не знаю, – губы растягиваются в улыбке. – Разве это можно знать наверняка? Хотя, кто знает: может, я действительно давно сошла с ума, но не догадываюсь об этом.

Он тихо смеется. Тепло, искренне.

- Судя по нашим беседам, я бы не рискнул назвать вас, Вера, сумасшедшей.

Мне внезапно нравится, как звучит мое имя его голосом. Нравится это разговор. Эта легкость, разливающаяся по телу.

Продолжаю улыбаться.

- Да уж, особенно судя по нашему знакомству. Я тогда накинулась на вас с обвинениями.

- Вы были честны. А честность в состоянии шока – признак как раз сохранного, живого ума.

- Если честно, в тот момент я сама не верила в это. А теперь еще и эта статья...

- Вера, статья в интернете – это не диагноз. У неё нет власти над вашей реальностью, если вы сами ей эту власть не отдадите.

- Легко сказать, – шепчу я. – Когда тебя выставили ненормальной на всю страну.

- А это уже гордыня, моя дорогая. Всей стране определенно не до вас. Например, прямо сейчас – в третьем часу ночи, вы думаете, кто-то не спит и думает о той статье? Поверьте, у каждого своих дум хватает... И вас, Вера, мнение других в подобных вопросах должно волновать меньше всего.

- Эта мысль – простая и в некотором смысле циничная, звучит на удивление отрезвляюще.

- Как это у вас получается? – спрашиваю, чувствуя, будто посмотрела на ситуацию через перевернутый бинокль – и она сразу стала маленькой и далёкой.

- Что именно?

- Так легко находить нужные слова?

- Я не делаю ничего особенного, Вера. – В его голосе снова слышится улыбка. – Вы звоните, я – слушаю.

- То есть, по-вашему, я телефонная мошенница.

- Я так не думаю. Но не уверен, что Марина со мной согласится.

Наши реплики наполнены необъяснимой легкостью.

- Ну а как еще бы мне удалось поговорить именно с вами?

Он делает паузу. Она затягивается.

Я сажусь на кровати и молча жду, не до конца понимая, почему он задумался. Шальная мысль рождается и тут же капитулирует перед здравым смыслом - глупости! И от этого еще неожиданнее то, что он произносит далее:

- Есть один способ. Самый действенный, но слегка не по инструкции.

Нет, всё же не глупости...

- И что это за способ? – уточняю, как будто бы заранее зная то, что он мне скажет.

- Я могу продиктовать вам свой номер.

Из меня вырывается короткий смешок.

- А как же анонимность?

- Кажется, мы уже давно вышли за её рамки.

Прикрыв глаза, прислушиваюсь к себе. К тому, как откликаются во мне его слова. Хочу ли я этого?

- А вы не боитесь? – выдыхаю.

- Чего?

- Давать свой номер человеку, о котором вы совсем ничего не знаете?

- Так уж ничего? Я знаю, что вы даже в состоянии шока мыслите логично, иронизируете и находите необычные выходы из ситуаций. А еще что-то мне подсказывает, что вы скорее сама придёте на помощь, чем причините вред. Даже случайно. Так что нет, не боюсь.

В его словах нет даже намека на навязчивость или флирт, только простая, человеческая готовность быть рядом. И это подкупает.

Соглашаюсь.

Андрей диктует номер. Я записываю его в блокноте телефона, чтобы после сохранить в контактах. Обещаю не злоупотреблять. И не звонить среди ночи с разговорами о смысле жизни.

Хотя до этой минуты я только так и делала

- А вот это зря. Среди ночи как раз самые честные разговоры и рождаются. – он делает паузу. – Звоните, когда почувствуете необходимость.

Ловлю себя на мысли, что уже который раз после разговоров с Андреем буря в душе стихает, а хаос мыслей выстраивается в стройный ряд простых шагов.

- Договорились, Андрей. – выдыхаю, прикрыв глаза. – Спасибо вам и доброй ночи.

Всё становится проще, объяснимее.

- Добрых снов, Вера.

Сохраняю в контактах его номер, назвав просто «Андрей» без уточнений и отсылок к службе доверия.

И наконец засыпаю.