Глава 14

– Я? – даже уже и не знаю, как ответить на этот вопрос. – Жена. – Жена? – скептически поднимаются идеальные брови. В жизни она еще красивей, чем на фото или видео. – ты не похожа на свои фото. А мне Дима сказал, что вы уже все. Мы уже все… Что-то рушится внутри меня, с грохотом разбитого стекла обрушивается в пропасть, в черную дыру внутри. Вакуум засасывает, перехватывая дыхание. Я поднимаю с тумбочки свою орхидею, потом беру ручку чемодана. – Мы уже все. И это факт. Я иду в сторону двери, Альбина сторонится и только тогда убирает тест в карман, но я успела разглядеть на нем результат. Положительный. – А Дима то где? – раздается у меня за спиной. – Димы нет, – отвечаю чужим голосом. Теперь точно больше нет. – В смысле нет? Отошел? Я ставлю орхидею на консоль в прихожей и обуваюсь, кидаю на Альбину взгляд. Высокая, стройная, в бежевом облегающем платье и замшевых сапогах. Стильная. Очень подходит. Как минимум это все объясняет. Или подтверждает. У нее даже ключ от квартиры свой есть. Я уже не знаю. Но именно такая женщина подходит по статусу успешному коммерческому директору, красавцу и ловеласу Дмитрию Титову. У каждого черного принца должна быть своя белая принцесса. Красивая пара получится. Мне внезапно становится настолько все безразлично, будто я смотрю на себя откуда-то со стороны. В груди все успокаивается, сердце перестает биться, полный штиль, тишина, и серость, как на улице. Не хватает только мягкого, пушистого, седого снежка. – Хм, недоступен, – Альбина держит дорогущий телефон возле уха, – ты знаешь, где он? Со вчерашнего дня не отвечает. – Улетел, – я надеваю свою теплую куртку, смотрю в зеркало на призрак, – но обещал вернуться. – Куда еще улетел? Мы поужинать собирались. Я в «Твинс Гарден» столик забронировала, чтобы отпраздновать. Ей больше поговорить не с кем? – Я уверена, он тебе позвонит, когда сможет, – я сама вежливость и учтивость. – И очень обрадуется новости. Давно пытались? – зачем-то спрашиваю. Получилось ведь наконец-то. – Давно, – улыбается, – он очень хотел. – Ммм. Поздравляю. – Слушай, – чуть улыбается она, – не расстраивайся ты так, ну, не срослось, с кем не бывает, – оглядывает с ног до головы, – найдешь другого. Даже привыкнуть сильно не успела. Дима ведь для тебя слишком… – водит пальцами в воздухе, пытаясь подобрать слова. – Лживая тварь? – спрашиваю спокойно, застегиваю медленно молнию. Смеется, обнажая идеальные, ослепительно-белые зубы. – Ты милашка. Нет, слишком сложный. А ты простая. Майбах и Нива, понимаешь? Картье и Санлайт. Лабутен и резиновая шлепка. – Как образно, – качаю головой, поднимаю орхидею, беру чемодан за ручку. – Я уверена, где-то там ждет, не дождется тебя второй такой же резиновый шлепанец! – откидывает блестящие волосы с плеча. С нее разве что золотая пыльца не сыплется. – Ты действительно ему очень подходишь, – чуть криво улыбаюсь – Это сложно не заметить, – довольно светится. – Одного болота мерзкие твари. Уже у самой двери слышу из-за спины. – Надеюсь, ты ничего чужого не прихватила? Я позвоню на охрану, попрошу тебя обыскать. Так же равнодушно, как шла, я останавливаюсь, разворачиваюсь. И швыряю в нее орхидею в горшке. Тот разбивается об стену возле ее головы, Альбина взвизгивает и закрывается руками. – Ты больная?! – Кажется, я выздоровела, – мне уже и цветок не жаль. Не одной же мне умирать. Ухожу из квартиры, закрываю за собой дверь, слыша ее голос. – Я в полицию звоню! Это покушение на убийство! Вообще плевать. В лифте едет женщина с пустыми глазами, серым чемоданом и без орхидеи. И сердца. Зачем-то торможу возле стойки консьержа в высоком мраморном фойе. – Скажите, а женщина в белом пальто, что сейчас вошла, часто здесь бывала? – Конечно, она здесь живет. Вы разве не встретились? Она просила сообщить, когда хозяин вернется, я и позвонил. – Живет, – киваю я своим мыслям. Живет. Давно, наверное. Очень удобно. – Вам вызвать такси? Дмитрий Иванович просил вам помогать, что бы вам ни понадобилось. – Вы уже помогли, большое вам спасибо, – от души благодарю ничего не понимающего разоблачителя очередной оглушающей лжи. – Передайте Дмитрию Ивановичу… хотя, ничего не передавайте. Спасибо за все. Выхожу на улицу и вызываю такси. Стою рядом со своим чемоданом и смотрю, как небо осыпается серостью вниз. Мягкими ледяными пушинками ложится на чистый идеально ровный асфальт подъездной дорожки. Снежинки ложатся и на мое лицо, холодные, не тают. Красиво. Не знаю, отчего, но мне становится легче. Больше не нужно сомневаться и терзать себя вопросами почему, за что, и как он так мог. Правда ли все это или нет. Какая разница? Телефон вибрирует в кармане куртки, и я смотрю на него, там входящий звонок. «Любимый». Я сказала, что не буду брать и не беру. Он звонит еще и еще. Потом присылает какое-то сообщение. Но и такси подходит. Водитель помогает погрузить чемодан в багажник, я сажусь в теплый салон и не чувствую рук, когда открываю в телефоне мессенджер. «Ты дома. Я рад». Закрываю нашу переписку. Блокирую его номер. Потом в настройках отключаю передачу геолокации. Нет меня больше для тебя. Закрываю глаза и уже начинаю дремать под мерное покачивание машины такси, снег снаружи, снег внутри. И тишина. Телефон коротко вибрирует, и я сразу для него просыпаюсь. Димы в нем больше нет, а значит, жизнь продолжается. Читаю сообщение от папы, и меня бросает в жар. Дергаю водителя за плечо. – Меняем маршрут! Едем в Боткинскую больницу, быстрее!