Глава 16

– О боже, Арс, нет! – берусь за ручку двери, чтобы снова ее открыть. – Я для того и уехала, чтобы побыть одна! – Я так не могу, – наваливается на дверь спиной, блокирует ее, – мне смотреть на тебя больно, как я могу тебя оставить? Кто сказал, что одной тебе будет лучше? – Я сказала! Я так решила, мне нужен воздух, мне нужен контроль над собственной жизнью! – Сколько себя помню, я был твоим другом, и почему ты считаешь, что я смогу отвернуться от тебя сейчас? Оставить тебя в покое, когда тебе реально плохо? – Может, потому что ты сам приложил к этому руку? Хотя бы слегка тебя совесть мучает, что ты вот так разрушил мою жизнь? – Я не разрушил, а наоборот открыл тебе правду. Иначе ты так и жила бы в неведении! Да, это было жестко, – взмахивает руками на эмоциях, – но что мне оставалось делать? Я пытался в это не лезть, метался до самого конца, убеждал себя, что это ваше личное дело, или я вообще ошибаюсь. Что… – запинается, – Мира, я поступил глупо, признаю. Это была большая ошибка, вывалить все в день свадьбы, нужно было раньше. Но я… просто сорвался! Можешь ты это понять или нет? – Нет, не могу! – Не делай меня, крайним, Мира, – складывает руки на груди и выглядит очень даже обиженным. Я тоже отворачиваюсь от него. Может, я и правда несправедлива, обвинять его в том, что Дима мне изменил, точно бессмысленно. – Давай не будем больше об этом, – капитулирую, – обратно уже ничего не вернуть. Что сделано, то сделано. Тебе пора, Арс, – поднимаю на него взгляд. Арсений смотрит на меня задумчиво, слегка пожевывая нижнюю губу. Интересно, папа реально мог рассматривать его как пару мне? Я вспоминаю его с мамой разговор, и мне становится не по себе. Мама считает его легкомысленным и незрелым. Ну конечно, на фоне Димы, которому уже тридцать пять и он столького добился, мой почти ровесник Арсений выглядит бледно. И он меня никогда не интересовал как мужчина, мы же, блин, из одной песочницы выросли, в одну школу ходили. – Я могу остаться твоим другом? – чуть нагибается и заглядывает мне в глаза. – Звонить тебе, приходить в гости, помогать, если нужно. Вот как сейчас? – Не стоит, – слегка качаю головой. – Почему? Я не претендую ни на что и ревновать тебя больше некому, Титов… где он, кстати? Как он тебя так просто отпустил да еще и с вещами? – Его не было дома, улетел. – Улетел? – поднимает брови, – вот это номер! Нормально он. Как это вообще? Ты едва из больницы вышла, полиция его ищет, а он лыжи смазал и вперед? Отлично выкрутился! – Он не из-за этого улетел, по работе нужно было, как сказал. – И ты ему веришь? Как это может быть по работе, если он брал отпуск и собирался на медовый месяц? Лажа какая-то, Мир. – Арс, мне все равно, улетел и улетел, я больше его жизнью не интересуюсь. Пытаюсь отмахнуться от мысли о Диме и его последнем визите ко мне. Душераздирающе. Если он и тогда врал мне в глаза, я уже просто не знаю, как этот человек живет во всей это лжи и не захлебывается ей. – Откуда ты про полицию знаешь? – цепляюсь за эту мысль. – Меня вызывали сегодня утром, опрашивали свидетелей со свадебного банкета, – пожимает плечами Арс, – кто куда уехал, пил ли Титов. – И что ты сказал? – Что пил, – делает серьезное лицо, отлепляется от двери, – ты, надеюсь, не выгораживала его? Он этого не заслуживает. Вот увидишь, он не вернется, если на него обвинения повесят. Или вернется через годик, когда все уляжется. С какой-нибудь китаянкой на прицепе. – Ну и пусть, – пытаюсь держать равнодушное лицо, – давай не будем говорить о нем. Если ты хочешь остаться моим другом, хватит мусолить эту тему. И Титова тоже! – Я молчу! – поднимает ладони, – но если тебе самой понадобится выговориться, то ты всегда знаешь, кому позвонить. Я примчусь сразу же и подставлю свое плечо, хоть помочь, хоть поплакать. Можешь меня не стесняться. Я для тебя все сделаю. Почему его внимание меня так тяготит теперь? До всех этих событий все было так просто, мы дружили и немного общались, чаще всего на каких-то семейных мероприятиях, иногда шутками в мессенджерах перекидывались, не более. Но с момента, как я объявила о свадьбе с Титовым, он внезапно стал больше появляться рядом, чаще писать. Всегда был где-то на периферии. – Сделай для меня то, что я прошу. Это будет отличное начало, езжай домой. Я хочу побыть одна. – Уверена? Ты не наделаешь глупостей? Может хоть чай… Я уже собираюсь возмутиться его прилипчивостью, как нас прерывает резкий дверной звонок, от которого мы подпрыгиваем на месте. – Это еще кто? – Арсений резко разворачивается и смотрит в глазок, – какого лешего? – Кто там? Открой, – пытаюсь его отодвинуть. Арсений распахивает дверь, и я едва вижу из-за его плеча, что происходит. – Вы ошиблись! – кому-то резко отвечает он, а я не выдерживаю и отталкиваю его. Я вообще-то, тут живу. Перед дверью стоит мужчина в форме и держит огромный букет пионов, а еще телефон в руке и смотрит на экран. Потом на меня, опять на экран. – Мирослава? – спрашивает. – Нет! – резко отвечает Арсений. – Да, это я. – Это вам, – вручает букетище и он очень тяжелый, меня из-за него почти не видно. – Что за черт? Этого от кого? – Арсений пытается меня обойти и добраться до курьера. – Это, – курьер смотрит в телефон, – от Дмитрия Титова. – Ты что ему адрес сказала? Зачем? Он же не отстанет! Чертов сталкер! Я поджимаю губы, не буду говорить ему, что Дима тут уже был, дом он точно знает какой. А вот квартиру… ее не знал никто. – Вы как узнали, где меня искать? – спрашиваю у курьера. – Заказ был такой, пройти по подъезду и если откроет девушка с фото, – поворачивает телефон, а там я улыбаюсь. Одна из любимых Диминых фоток меня. – То вручить ей. Вот, еще открытка прилагается. Всего доброго. Курьер оставляет нас и спешит по лестнице вниз. Я стою с букетом и даже не знаю, не кинуть ли его с лестницы. После сегодняшних новостей я пыталась вычеркнуть Титова из своей жизни, но он упорно не вычеркивается. Арсений выдергивает у меня из рук букет. – Вот гад! Преследует тебя! Хочешь, выкину? – Подожди, – я беру открытку, что курьер всунул между пышными цветами. Открываю сложенный пополам листок. Там написано: «Прости за недоразумение с Альбиной. Люблю». Что? Недоразумение?! Я закипаю, меня чуть ли не трясти начинает. Сжимаю зубы, зажмуриваюсь от нахлынувших эмоций. Комкаю записку и бросаю под ноги. – Эй, ты чего? – Арсений видит это, присаживается на одно колено с букетом в руках, чтобы поднять бумажку. – Да что там? – Ничего себе ты быстрая! – раздается с лестницы, и мы резко поворачиваемся.