Глава 31

Дмитрий – Арс… – голос почти не выдает звука от удара спиной, – замри. Тяну к нему руку, но он будто не видит, что под ним по льду расползаются чернеющие на глазах трещины. Я судорожно шарю взглядом вокруг нас, чтобы оценить масштаб. Мы лежим на покрытой снегом замерзшей реке, середина ее еще не промерзла, и черная вода полосой в десяток метров поблескивает в свете фонарей. Только вот я ближе к берегу, где лед, быть может, слегка толще, а Арс у самой кромки воды и дергается как полоумный. – Ты мне руку сломал! – он переворачивается на спину. Едва не катается по льду. Баюкает руку, на которую упал, – черт, черт, черт, как больно! – почти орет, бьет ногами в шоке от боли. – Арс, нет! Замри! Мы на льду! – голос прорезается сломанным скрипом, я пытаюсь поймать его за куртку. – Отвали! Чертов псих! – резко садится на лед, и я вижу, как трещины ползут дальше, в стороны и ко мне. Ну все, это трындец! – Нет! Не вставай! – приходится тоже присесть, но я понимаю, что вес надо распределять равномерно, тогда есть шанс. А этот будто ничего не видит вокруг из-за своей истерики. Он смотрит наверх на невысокий мост, от этого приходит в еще большее бешенство, смешанное с болью. – Мы из-за тебя упали! – встает на одно колено. – Сядь, нет… – меня затапливает жаром адреналина, я тянусь к нему, чтобы поймать хоть за что-то. Он же сейчас… Арсений резко встает с одного колена на ноги, и с громким треском лед проламывается под ним. Вскрикивает, взмахивает руками, с хрустом проваливается вниз, крик обрывается. Я расширившимися глазами вижу, как он уходит под воду с головой, на поверхности только пузырем надувается его пуховик, который еще держится на руках. Я даже не думаю ни о чем, я вижу, как он тонет, как хаотичными движениями в панике пытается сделать хоть что-то, чтобы всплыть. Скидываю пальто с плеч, отшвыриваю куда-то, падаю животом на край еще не сломанного льда и пытаюсь поймать его рукой. Далеко! Брыкается! Всплывает на мгновение, чтобы сделать хриплый судорожный вдох и снова идет вниз. Пуховик из надувного плота превращается в камень, впитывая воду. А если Арс еще и плавать не умеет?! Я слышу, как трещит лед подо мной, когда я толкаюсь руками и ногами, как тюлень вперед и ныряю в ледяную воду. Это полный шок и паралич в первую секунду. Вода обжигающе ледяная, обхватывает сразу, впивается в тело миллионом иголок, потом сжимает мышцы как в тиски. От этого почти не могу двигаться, сердце спотыкается, дыхание перехватывает. На одной силе воли разворачиваюсь и вижу, как Арса течением сносит в сторону и тянет на дно, его мокрая макушка едва видна. Вообще не понимаю, что я делаю, чистые рефлексы, рывок в его сторону, разгребаю ледяную кашу в воде руками. Еще! Хватаю его за куртку, тяну на себя. Еще! Ловлю твердую ледяную руку, еще тащу, толкаюсь в воде ногами. Я хорошо плаваю, но сейчас вода как жидкое стекло, с ней надо бороться. Мышцы из-за холода не подчиняются. Приходится поднырнуть и уцепиться за уже застывающего в шоке Арса, толкнуть его вверх, судорожно содрать рукава пуховика, что его топит, отшвырнуть и только тогда, я могу поднять его выше. Сознание уже плывет, плохо соединяясь с движениями тела. Но я все толкаю и толкаю его туда, где осталась кромка целого льда. Ориентир – черное пятно моего пальто на белом снегу. Одной рукой тащу Арса за плечо, второй цепляюсь за лед. Он острый и раздирает мои пальцы, правда боль уже покинула их вместе с чувствительностью. Очень холодно! С сиплым криком и рывком выталкиваю Арса на край. – Держись! Дер…жись! – все сильней толкаю его, понимая, что он едва двигается от шока. Так и замерзнет тут дурак! Приходится поднырнуть снова, вода схлопывается вокруг шеи как удавка, душит холодом, сжирает лицо, а я ищу на ощупь в черной воде его бедро. Цепляю его рукой и снова толкаю вверх. Второй рукой тяну себя и его, рывком сокращая непослушные мышцы. Получилось! Выныриваю сам и толкаю дальше Арса, что верхней частью тела уже на льду. Тот опасно трещит и грозит вновь проломиться. – Давай! Ползи! – бью его по спине, пытаюсь привести в чувства. Арс судорожно вдыхает, кашляет, начинает хвататься за все подряд перед собой, дергает ногами. Я подхватываю его, пытаюсь подставить под ботинки то локоть, то плечо, чтобы ему было от чего оттолкнуться. Он начинает рвано, сипло кричать и, слава богу, все же ползет вперед на локтях, вытягивает за собой ноги. Я только хочу вздохнуть с облегчением, как вокруг него снова ползут трещины с громким хрустом. – Вперед! Еще! Ползи! – адреналин прорезает мой голос, так громко, что эхом отдается от полотна моста. Арс тоже слышит и ползет, неуклюже, скованно, тело не слушается, но все дальше отодвигается от края. Одним хаотичным рывком ботинка Арса внезапно сносит мою руку на кромке льда, потеряв якорь, я пытаюсь схватиться, и тут прилетает второй ботинок, но уже в лицо. От удара в скулу голова запрокидывается, и я проваливаюсь под поверхность воды. Шок, ледяная крошка, полный рот воды, едва не вдыхаю. На одних инстинктах выныриваю и на ощупь ищу берег. Цепляюсь за лед и понимаю это, только когда вижу его сквозь муть в глазах от попавшей в них воды. Пальцы на розовом уже от моей крови снегу, но я не чувствую ни их, ни лед. Ни боли. Я должен вылезти. В ушах бешеный пульс, в мозгу одна мысль. Меня ждет Мира, я должен, у нас малыш, я их не могу… оставить… С рыком тащу себя на поверхность воды, двумя руками крепче впиваюсь в мокрый шершавый лед, исчерченный трещинами, забрасываю себя по грудь на него. Замираю, пытаюсь вдохнуть вне обжигающе холодной воды. Воздух не менее ледяной, и я словно начинаю тут же покрываться коркой. Еще чуть-чуть и я вылезу, ноги только… Слышу, как дрожаще стонет Арсений, поднимаю голову, чтобы разглядеть, как он лежит, свернувшись примерно в метре дальше, и крупно дрожит. Да нет, его трясет как под током, он жмет к себе руки, сгибает ноги, замерзает. – Арс! Арс! – хриплю и вижу, как почти стеклянный взгляд впивается в меня. Тяну руку, – помоги. Часто моргаю, не могу разглядеть, что на его лице, понимает он вообще, что происходит или нет. Пытаюсь ползти, тяну руку, пальцы скользят, загребая снег, но под ним гладкий лед. – Помоги… Начинает шевелиться, проявляя проблески сознания в своем шоке и паники, разворачивается в мою сторону и делает пару движения ползком. Вскрикивает, когда случайно опирается на сломанную руку и падает на лед чуть ли не лицом. Стонет громко. Так. Значит, я сам. Еще немного, мне просто надо за что-то ухватиться, и я вылезу. Наверное… – Давай… – хрипит Арс и пытается выпрямить здоровую руку в моем направлении, я тянусь к нему, далеко, не достаю. Надо еще толкнуться. Я уже не чувствую своих ног, все еще находящихся в воде, как ими толкнуться, если я не могу ими управлять? Не ощущаю, что они вообще есть. Но если очень сильно думать об этом, вроде что-то происходит, вода колышется. Подтягиваю к себе локти, упираюсь ими в твердое и делаю новый рывок, который больше в сознании, чем в реальности. Но к моему же удивлению, тело все же сильней выходит из воды и падает на лед. Арс, который еще немного подполз, тянет руку, чтобы схватить меня и… Лед ломается снова. С беззвучным криком, смешавшимся с треском, я вновь проваливаюсь в ледяную черноту, острые края полосуют меня по рукам и плечам и внезапно исчезают. В полном шоке я открываю глаза и понимаю, что я вижу свет над поверхностью и куски мутного льда, колыхающегося на ней. А вокруг тишина! Пугающая! Обволакивающая, как близкая смерть. Я под водой. Мира! Гребок не своими руками, толчок ногами и я снова дышу. Если можно так назвать судорожный хрип в попытке протолкнуть в себя воздух. В ушах стучит, я слышу крик ужаса и темное пятно. Моргаю, хватаюсь за новый сломанный край. По лицу струится вода, я вижу, что Арсений отполз дальше и в глазах его ужас от того, как легко ломается лед под любым весом. Он боится, что вновь и его туда затащит, что провалится вместе со мной. Только сам… Втягиваю себя выше, закидываю один локоть на лед, чтобы хоть как-то удержаться. – Арс… – почти без звука, но вокруг такая тишина, что он меня слышит. – Н-не могу… не… смогу, – мотает головой, заикается от дрожи, – ут-тонем… оба. Я бешусь, закипаю, потом так же быстро остываю, потому что во льду иначе никак. Пытаюсь выбраться снова и снова, но то ли силы кончаются, то ли река меня буквально засасывает, каждый новый рывок наверх все ниже и ниже. Мне так сложно управлять непослушным телом, будто оно уже не мое. Замираю, дышу коротко и неглубоко, ребра сдавливает спазм замерзших мышц. Что ни делаю, все бесполезно. Меня непреодолимой волной накрывает необъяснимое безумное спокойствие. – П-позови, – шепчу, губы не чувствую, язык заплетается, как у пьяного, – помощь, – приподнимаю пальцы, указывая в сторону берега. С волос падают ледяные капли, и я их почти не ощущаю. На ресницах, будто лед намерзает, поднимаю их с усилием. Гляжу на трясущегося Арса, который напуган, растерян и хочет жить. – П-паль-то… – указываю коротким кивком головы на последнюю сухую и теплую вещь. Оно шерстяное, зимнее, спасет этому дураку жизнь. Арс не двигается, только дрожит и смотрит на меня, пытается вдруг повернуться и ползти ко мне, в глазах загорается решимость. Мотаю головой, потому что вижу, как трещины тянутся от моего нового пролома в его сторону. Одно движение и он снова в воде. Должен же кто-то из нас выбраться. – Арс… – сиплю, сгребаю пальцами снег и ничего не чувствую, – П-паль-то… н-надень. Сог-реет. Вижу, как он мечется, как пытается преодолеть страх, как не может сделать выбор. А потом долго смотрит на меня и все же ползет к пальто, опирается только на одну руку, коленями разгребает снег, открывая черные участки льда. Заворачивается в мое пальто, пихает непослушные руки в рукава. Хорошо, выживет. Идиот. Теперь он далеко от края, провалиться не должен. Мысли замедляются, как и кровь, текущая по венам. Адреналин давно закончился. Остался только холод и я. Над поверхностью воды только одно мое плечо и локоть, который я сумел забросить на край, пальцы другой руки насмерть впились в лед. Это мой максимум. Все. – Арс, – сипло зову его, дожидаюсь, когда встретимся взглядами. В его глазах паника и сожаление. – П-поза-боться… – думаю только о моей любимой девочке. Она не должна остаться одна с ребенком. – О ней… Веки тяжелые, сами собой закрываются, я не вижу его больше и не слышу ответа. Надеюсь, он слышал мою просьбу. Мольбу. Все, что мне надо. Кладу голову на согнутую руку, слишком тяжело держать. А тело, напротив, вдруг становится легким, будто его совсем и нет.