Глава 16

Дарья смотрела во все глаза на некогда родного человека и понимала, что Вавилов стал для нее совершенно чужим. Осунувшийся, пришибленный какой-то. Он больше был не тем бравым мужчиной, который благосклонно предлагал ей квартирку на окраине города. Богдан перетаптывался на месте, оттягивал мочку уха вниз, явно нервничая. Взглянет на нее и отводит глаза.

— Зачем приехал? — она чуть ослабила узел платка на шее, словно тот ей кислород перекрыл. — Богдан, я согласна на развод. Давай, подпишу документы.

Дарье хотелось поскорее отделаться от него и пригласить сыновей на чай, поговорить по душам. Надышаться ими.

Мужа, практически бывшего, она слышать и видеть не готова. Он ей все сказал. Пусть катится к своей любимой Ксении, Даша его не держит. Удивительно, но именно сейчас Дарья поняла, что ей все равно, как он поступил, нанеся подлый запланированный удар. Она готова перелистнуть эту страницу, отпустить все обиды, уйти без громких лозунгов… Как оказалась, земля большая, и ей место найдется. Смысл жалеть о потерянном? Ушел к другой — скатертью дорога.

Вавилов хотел ответить, но заметил, что рядом притормозил черный джип и мужик с бородкой на водительском месте, уставился на него злыми глазами. Ну, вылитый бандюган!

— Даш, я поговорить хочу. Пойдем за угол, не будем смущать людей… — он сделал шаг в ее сторону. Что-то хрустнуло под ногой.

Дарья ощутила, как ее мальчики напряглись, будто отцу совсем не доверяли.

— Я те дам, поговорю за углом! Ишь, че выдумал? — Богдан не совсем понял, откуда выскочила ненормальная бабка и давай его лупасить руками. Да настолько шустро, что он едва успевал уворачиваться.

— Эй-эй, женщина! Вы что творите? — закрываясь от старухи рукавом, чтобы глаза остались целы, Вавилов отступал. Нога у него на скользкой подталине поскользнулась, и он грохнулся, вскинув ноги и руки. Застонал, от ушиба пятой точки.

Галина Михайловна едва устояла, успев схватиться за низенький забор с облупившейся краской.

Громко хлопнули двери внедорожника. Высоченный мужик стремительно подошел и поднял Богдана за шкварник. Тряхнул хорошенько. Приблизив свои дикие темные глаза, оскалился.

— Тебе же русским языком сказали: «Уезжай!». Даша видеть тебя не рада… Да, Даша? — вскрикнул последний вопрос с особенной более мягкой интонацией, проговорив ее имя. Взгляда сурового не отвел. Смотрел брезгливо, сморщив нос, будто перед ним не человек, а говно на палочке.

— Что вы себе позволяете? — начал дрыгаться Богдан, немного придя в себя. Он понять не мог, отчего здесь люди такие агрессивные, кидаются не разобравшись. — Я хочу поговорить со своей женой. Имею полное право! — голос Вавилова дребезжал от негодования, с нотками страха. Он недоверчиво косился на бугая, от которого не знал, чего ожидать.

— Володя, оставь его. Нам действительно нужно обсудить условия развода, — Даша подошла и положила ладошку на предплечье Одинцова. Даже сквозь толстую кожу куртки, женщина ощутила, что мышца у него расслабилась от прикосновения. — Пожалуйста. Он ничего мне не сделает. Вова, дети смотрят. Не нужно драки…

От ее ласкового «Вова» защитник совсем присмирел. Оттолкнув от себя лысого недоумка, отошел в сторону, бросил косой взгляд на «детей» почти с него ростом. Ему показалось странно, что ребятки за папочку не вступились. Не все так радужно в благородном семействе?

— Вова? Дашка, ты себе хахаля успела завести? — шипел Богдан с покрасневшей и перекошенной от обиды рожей. — Я к ней мириться приехал с поклоном, можно сказать… А она шашни с деревенским завела. Совсем стыд потеряла? — он ей наговаривал, успевая оглядываться: не бежит ли кто вдогонку с кулаками.

Дарья спокойно шла рядом, слушая отповедь, которая совсем не впечатлила. Руки в карманах, взгляд отрешенный перед собой.

— Богдан, мы с тобой не ссорилась, чтобы мириться. Ты от меня к другой женщине ушел. Забыл? Так можно и напомнить, — она остановилась и открыто посмотрела ему в лицо. — Развод будет. Если ты еще не подал заявление, это сделаю я. Не нужно искать вчерашний день. Все кончено, Богдан. Не помогут ни угрозы, ни обещания.

Он пытался возразить. Взглянув в спокойные серые глаза, нашел в них только грустную усталость. Ей хотелось завершить разговор, отделаться от него поскорее. Вавилов сдулся. Не ожидал, что жена так быстро переменится. Месяца не прошло, а Дарья и думать о нем забыла.

Скверно все складывается, до скрежета зубов неправильно. Недооценил Богдан глубину женской обиды. А может, и не любила его больше, только терпела в последние годы? Внутреннему эгоисту нужны были хоть какие-то для себя оправдания. Охладела, недолюбила, недодала… Поэтому его потянуло на другую бабу. Сама виновата…

От умозаключений у Вавилова кожа черепа гармошкой собралась. Весы качались то в одну сторону, то в другую. Вроде, можно было махнуть рукой: «Да, и хрен с тобой!». Но, мысленно просчитал, что бывшая одна не останется, тут же поскачет козочкой к тому дикарю.

Нужно заманить ее в город, и там Дашка протрезвеет, вспомнит о былой жизни и обратно не захочет в дыру возвращаться.

Их молчаливое противостояние оборвал надрывный старушечий крик, словно на пожар:

— Да-а-аш! Манька родила-а-а!