Глава 17

Богдан смотрел вслед своей жене и думал о том, как бы отмотать все назад. Знай он наперед, то не связался с Ксенией и приходил домой с букетом цветов, возил бы свою Дашку на курорты. Она у него совсем еще не старая. Наверное, просто привык как привыкаешь к паре удобных ботинок. Привык к доброте, вниманию, ее тихой грусти и яблочным пирогам… Верности. Она никогда не претендовала на первую роль в семье, в дела его не лезла. Обнимет, положит светлую голову на плечо и скажет, что все у Богдана будет хорошо, верила в него, ласково поглаживала по руке. И ведь наступало успокоение, даже в сложные времена, зыбкие и рискованные шаги в бизнесе. Как сейчас не хватает ее поддержки, энергетики лучистой, запаха пряных трав и ванили.

Только сейчас Вавилов осознал, как ему повезло с женой.

Наивняк думал, что все женщины одинаковы? А вот, хренушки! Это только ему так повезло, хапнул эксклюзив… Молодым был, понимал, наверное, что Дашка — особенная, поэтому и ухватился. Как она задорно смеялась над его выходками и тупыми шутками. Да, было время.

Такую жену нужно было держать, привязаться к себе намертво. А он что додумался, дурак плешивый? Обижал ее словами, раздражался, что она лезет к нему с вопросами. То были просто переживания за него, элементарная забота. Богдан был слеп и глух. И сейчас вынужден смотреть уходящей Даше в спину. Жена предпочла его другим: взбалмошной старухе, темноглазому наглому мужику, готовому ему рожу начистить и не пойми какой рожавшей Маньке.

Вавилов вполз в свою машину и посигналил сыновьям, что уезжает. Те даже рукой не махнули, не соизволили с родным отцом попрощаться. Вот она, благодарность, что к матери привел. Мавр свое дело сделал, мавр может уходить… Но, Богдан не в обиде. Сопляки еще импульсивные, ветер в голове. Придет его черед, попросят что-то у папки.

Главное, что успел выкрикнуть Дашке: «На телефон отвечай! Условия нужно обсудить…» — зацепка, небольшой крюк абордажный. Была у нее реакция. Бы-ла. Головой легонько кивнула. Есть контакт!

— Мам, они похожи на мышей, — парни склонились над подстилкой, где лежала только что произведшая на свет котят хвостатая мамаша. Она устала, но даже в таком состоянии не спускала цепкого взгляда с незнакомых людишек. Не успеешь отвернуться, а потомство уменьшится. Нужно ухо держать востро. Кошка — мать прикрывала четверых пищащих котят лапой и вылизывала маленькие комочки, мурчала им свою кошачью колыбельку.

— Даш, неси ведро с водой, — Михайловна отвела взгляд в сторону, будто устыдилась. Куда ей целый выводок плодить?

— Галина Михайловна, я бы взяла того, черненького, — Дарья поняла, что нужно хоть одного спасти. Живые же души, хоть и очень маленькие…

— Папа, давай рыженького заберем? Смотри какой смешной, — Маша заприметила шустрого котенка, который ползал по мамке и никак не мог отыскать сосок. Она не поняла про ведро, но четко определила, что идет дележка котят. Тихонько ткнула в мяргалу пальчиком, но быстро отдернула руку. Манька зашипела, показав зубы и растопырив усы.

— Мне, тогда вот этого, — Никита выбрала серенького полосатого котика, у которого молоко бежало по краям рта.

— Так и знал, что мне достанется самый дохлый, — вздохнул Петя для показухи, но всем сердцем жалел самого маленького из слепых новорожденных котят, переживал за него. Подтолкнул к титьке, когда тот потерялся в пространстве, шатаясь даже лежа на брюшке, растопырив лапки.

— Все, Манька! Водись до апреля, — бабка Галина будто обрадовалась, что грех на себя сегодня не взяла. — Раз такое дело, пойдем чай пить с пирогами. Парни, поросенка отнесите в сарайку к остальным, — раздала задание сыновьям Даши. Прищурившись, глянула на модную и чистую одежду городских. Хмыкнула чему-то своему.

— Я могу тоже чем-то помочь, — Владимир окинул взглядом сени, освещенные тусклой лампочкой. Подопнул пучок сена на деревянном настиле.

— Мясо курей у меня купи и яйца, — смекнула выгоду Михайловна. У нее от ярмарки остались нераспроданные товары. — Все чистое, без инфекций, хоть сырым ешь. Ветеринар ходит раз в две недели.

Одинцов почесал затылок, думая: куда ему столько яиц? И так одна полка в холодильнике только ими забита. Пока соображал, дочка в дом зашла и любопытно оглянулась, рассматривая простую сельскую обстановку.

— Пап, ну ты идешь? — высунула нос в щель. — Тетя Даша стол накрывает.

— Сейчас, иду, — кивнул Владимир и покосился на невысокую дверцу, откуда доносились звуки животного мира и шел специфический запах.

— Твою же мать! Я во что-то вляпался, — верещал один из сыновей Дарьи.

Одинцов решил, что он должен это увидеть.