Глава 18

За маленьким столом тесно, все сидели впритык. Петя и Никита с красными от стыда ушами смотрели в свои чашки и старались на нового знакомого матери, не смотреть. Владимир знал их постыдную тайну, как оба вляпались в дерьмо. Как было не вляпаться, если оно повсюду под ногами? Это свиньи сидели в небольшом загоне, а курицы каким-то образом сбегали из клеток.

— Потопчитесь об снег на улице, — он был такой огромный, занимая весь небольшой дверной проем, что огрызаться братьям не захотелось. От мужика прямо тянуло силой и властью, хотя одет так себе — обычная куртка с мехом на капюшоне, джинсы.

Кивнув, ушел.

Пришлось воспользоваться советом. Не вонять же на всю хату? Зимние кроссовки парни за дверью побоялись оставить, еще кошка нассыт. Манька смотрела на них с большим подозрением и завистью. Она тоже хотела в тепло, но ее хозяйка не позвала. Какого же было кошкино удивление, когда тот, что пониже человек, подхватил все семейство в коробке и занес в дом.

— Вон, в тот угол поставь, — Галина Михайловна была не против. С толпой гостей закрутилась, засуетилась отыскивая по комнатам стулья, что Манька со своим выводком выпала из головы. Давно столько народа не приходило на чай.

— Забыла вас познакомить, — опомнилась Дарья, что никто друг другу не представлен. — Мои сыновья: Никита и Петр. — Начала по кругу, — Владимир и его дочка Маша. А это наша Галина Михайловна — гостеприимная хозяйка.

— Чего приехали? По мамке заскучали? — прищурив один глаз, чтобы торчащая из чашки ложка в него не попала, бабка на правах главного командира, начала допрос с пристрастием.

Парни переглянулись между собой. Посмотрели на мать, что она за них заступится. Но, Дарья, поджав губы, рассматривала узор на скатерти и помогать им совсем не собиралась.

У Никиты лицо сплющилось в кислую мину. Ему хотелось поговорить с матерью тет-а-тет. Не при чужих людях откровенничать.

***

— Эй, ты! Богохульник! Креститься надо справа налево, икону не лапать руками, — бабка, такая же вредная как та, что в поселке, учить Богдана вздумала.

Он и сам не понял, что за порыв был свернуть по указателю в Белогорский монастырь. Ехал и ехал извилинами, конца и края дороги нет. Добрался на чистом упрямстве. Заехал в гору. Только от машины шаг ступил, его чуть ветер не снес. Под ногами скользко. Два раза упал, чуть колени не сбив. Видимо, не простой у него путь к покаянию.

— Офонареть можно от всех этих правил, — проворчал Вавилов и двинулся в сторону иконостаса. Потоптался у лика распятого Христа. Отвесил поклон. Он не знал, что говорить и какие молитвы читать положено. От запаха ладана кружилась голова.

Опять рядом бесшумно возникла бабка. Уже другая. Хотя, все они казались на одно лицо. Но, у этой платок был другой на голове. Телепатией они обладают, что ли?

— Своими словами скажи. Да, не проси много. Это тебе не «Поле чудес» у Якубовича, приза не будет.

Богдан кивнул. Мысли у него сбились. Чего просить? Чтобы жена вернулась и забыла то, что он сделал? Так это он для себя хочет, чтобы было лучше ему. И вдруг, для Богдана пришло осознание, что не в прощении дело. Вовсе нет. Ему уже дали второй шанс, не отняв память после того, как преступники накачали его препаратами, и Вавилов добрался зигзагами на бровях домой. Жив остался. В деньгах потерял, но не все выгребли.

Вавилов — деловой человек. Но, как заключить сделку с Богом? Нужно ли ему что-то в ответ?

— Спасибо, — он стер со щеки внезапную скупую слезу.

Развернулся и добрел до ящика с пожертвованиями. Сколько было налички, запихнул в узкую щель.

Только сел в автомобиль, раздался звонок. Юрист.

— Богдан Иванович, нашли вашу… Ксению. Уже дает показания. Кое-что изъяли из награбленного. К сожалению, украшения вашей жены она успела загнать перекупам. Кому, говорить категорически отказывается. Боится, что и за решеткой достанут.

— Понял. Выезжаю.

Вавилов пригнулся, чтобы посмотреть через лобовое стекло на купол величественного храма. Совпадение?