Глава 21

Они всерьез настроились жить без помощи отца. Да, придется первое время работать только на «бензин», умерять свои аппетиты. Как-то нужно еще матери помогать… А тут нежданчик! Трудно не заметить красноречивые взгляды, которые бросает на нее Владимир. Обольщаться не стоит, что Одинцова интересуют молодые и перспективные кадры. Запал на мать и теперь пытается быть благородным. Осталось только выяснить его намерения. В обиду Дарью сыновья не дадут. Хватит! Поверили одному вертихвосту, до сих пор совесть давит на все клапаны. Чего только стоит мастер-класс с классическим набором от папеньки: «Как обмануть жену и не попасться… Мужчина должен сам держать вожжи в руках и решать, когда сменить кобылу на «свеженькую».

Сложно ли было прийти к выводу, что батя не прав? Они это поняли буквально сразу. Купились на его «так будет лучше для всех». И выгодней. Петька первый смекнул, что его провели, макнули в дерьмо, сделав соучастником… Он замкнулся. Пытался поговорить с братом, но тот еще был «под воздействием». Младший стал держать «санитарное» расстояние с отцом, чтобы тот его окончательно не уболтал. Возможно, это была трусость… Да и отец, все же.

Сейчас дышалось легче. Мама рядом. Жива, здорова. Снова улыбается. Если ей хорошо, значит и им должно быть в норме — константа, которую успели осознать методом проб и ошибок.

И этот важный перец с видами на мать. Пытается их «подмазать»? Никто из близнецов не шелохнулся, чтобы поднять визитку.

— Никит? Петя? Интересное предложение. Или у вас другие планы? — Даша положила подбородок на плечо старшего сына.

Он неосознанно отклонил голову в ее сторону. Захлестнуло забытым теплом, запахом ее молочным, ностальгией по тем временам, когда она подхватывала на руки его мелкого сопляка и кружила. Бархатный вкрадчивый голос. Смех колокольчиком. Добрые серые глаза светятся от любви и понимания. Прямо, как сейчас.

Голову Ник отодвинул, но не отстранился. Пусть на ключицу давит сколько влезет и дышит ему в шею. Приятно до мурашек. Сейчас протянет руку и взъерошит его волосы.

Угадал! Всегда так делала. И это был настолько искренний жест, что где-то запершило в горле, спустилось вниз по пищеводу. Будто перца сожрал, стало горячо и бросило в пот.

— Чего молчите оба?

Синхронный вздох парней. На то она и мама, чтобы задавать вопросы.

Маша, которая ковырялась в засахаренном прошлогоднем варении, бросила чайную ложку на стол. Рубиновые капли вишневого цвета застыли на столешнице в порядке созвездия Большой медведицы.

Девочка, пряча глаза, развернулась и убежала к лестнице. Только пятки в цветных полосатых носочках мелькают по ступенькам. Ей было обидно, что у взрослых мальчиков мама Даша есть, а у нее — нет. Никто вот так нежным голосом про дела не спросит. Есть папа, но он… Он — не мама.

— Схожу, посмотрю, — Одинцов поднялся, бросив извиняющий взгляд на Дарью.

— У вас с ним серьезно? — Никита перевел тему, как только хозяин скрылся из вида.

— Что ты! Мы просто общаемся, по-соседски, — и покраснела, как маков цвет. Засуетилась, убирая со стола чашки.

— Мам, ну мы же не слепые, — Петя усилил «хватку» с другой стороны. — Одинцов к тебе не ровно дышит, — пригнулся, чтобы говорить тише то, что предназначается не для посторонних ушей.

— Мальчики, я пока замужем. О неопределенных романтических отношениях даже речи быть не может. Пусть мы с Богданом уже не вместе… Но.

— Формальности, — подсказал Петр.

И Дарья кивнула. Больше из нее слова не вытянешь. О чем говорить, если сама не знаешь, что будет завтра?

— Опять снег пошел. Не желает зима сдаваться в начале марта, — Даша посмотрела в окно, где стало смеркаться. Вспыхнул первый фонарь, который был ближе к коттеджу, а за ним по цепи и другие.

— Завтра придется откапывать машину. Метет, — поддержал беседу Петя.

Странно. Но теперь, когда есть с кем поговорить о погоде — не раздражало. Не хотелось отмахнуться от нее, фыркнуть и засесть в телефон. Оказывается, классно вот так просто сидеть рядом и слушать о снеге, какие котята у Маньки славные родились. Узнать, через какое время прокиснет молоко, если его не убрать в холодильник…

Не заметили, что вернулся Владимир и стоит, сложив руки, подпирая боком край напольного шкафчика. В темных глазах задумчивая пелена, словно он сам себе доказывает в уме теорему.