Глава 22
Сыновья быстро смекнули, что Одинцов намеревается провожать мать и сами засобирались под предлогом: «не наговорились еще». Владимиру пришлось отступить.
— Мам, думаю, что ты права. Побыв здесь совсем немного, начинаешь думать иначе, чувствовать. Что здесь такое распыляют в воздухе? — Никита, заложив руки в карманы куртки, посматривал по сторонам, как и его брат.
Семья из троих шла не торопясь. При ночном освещении поселок выглядел иначе. Кое-где у домов окапывались от нападавшего снега ергачинцы. Каждый здоровался, спрашивал, как дела у Галины Михайловны и когда она выйдет на работу. Девчонки местные в предвкушении уроков от новой учительницы…
Даша загадочно улыбалась. Чтобы другим понять разницу в переменах жизни, нужно стать ею. Ведь, жила-была домохозяйка Дарья Вавилова. Жила по принципу: «Все для любимой семьи: детей и мужа… И только потом, если что-то оставалось из возможного — для себя». Те нищенские крохи, что накапливались от свободного времени, она не тратила на бутики и салоны красоты. Сядет за вышивку и уже счастлива. Часто рукоделие было не закончено и покинуто на месяцы, пролеживая в коробке. Всегда что-то было важнее ее личного… Богдан, с лицом вечно недовольного кота требовал его выслушать, понять, пожалеть, накормить. А потом вновь, оставаясь одна, Даша чувствовала себя забытым не политым растением. Надоевшим. Муж приходил постоянно уставший после важных «совещаний» и считал своим долгом читать нравоучения ей, выговаривать, что Дарья совсем прокисла в своем невежестве, даже политикой не интересуется.
«Да, ну тебя» — заканчивалось внимание Вавилова к жене… И можно было выдохнуть, что претензии себя исчерпали.
Дарье оставалось только поплакать ночью, но утром быть в порядке…
Единственное, чему противостояла Даша и перечила мужу: Детей бить нельзя! Пусть они проказники, но сделали это не со зла. Хочешь научить? Так учи! Разъясни толком. Их и так жизнь будет бить за ошибки. Если хочешь ударить, дай по морде себе. Значит, твоя вина, что они непослушные.
Когда близнецы от нее отвернулись, Дарья жрала только саму себя. Заслужила. Позволила стать для них той, с кем не считаются, через кого можно переступить.
Измена Богдана и его ориентация не в сторону семьи, а вульгарной девицы, поставили точку в приоритетах. Развернули на сто восемьдесят градусов. Теперь, Даша может думать о своих желаниях, не задвигая их в долгий ящик. Разве это не здорово, когда любимое дело и работа совпали? Пусть, должность сельской учительницы не принесет великие деньги, ей будет хватать. Есть только два плеча, на которые Дарья может положиться, и они оказались ее собственные…
Сверху падал снег как мысли непрошеные, которые хотелось стряхнуть и оставить на улице.
— Завтра забежим перед отъездом. Только это будет ранее утро, мам, — Петя обнял ее, успел погладить светлые пряди, лежащие поверх воротника. Пощупал складки кашемира на рукаве.
Можно просто молчать и смотреть в глаза, которые отражаю всю глубину ее привязанности к детям. Любит, но отпускает. Не удерживает подросших сыновей у своей юбки.
— Хорошо, что приехали, — пальцы переплелись в замок. Сначала с одной стороны, затем с другой. Провести большим пальцем внутри ладони. Каждая линия на коже сыновей ей знакома. Сколько кругов «Сороки — белобоки» по ним рассказано…
— Мама, мы найдем тебе адвоката по разводам, — Ник обозначил, что близнецы станут взаимодействовать, будут на ее стороне. Грудь выгнул колесом, словно больше стал, взрослее.
— Спасибо, мальчики, — Дарья уронила подбородок вниз, расчувствовавшись до мокрой поволоки на глазах. Все, что было важно — их поддержка. О большем она не мечтала.
Долгие проводы — лишние слезы. Оттолкнувшись, Даша махнула рукой и закрыла за собой калитку. Знала, что они еще стоят и смотрят ей вслед. Из окна помаячила: «Идите уже, не мерзните!».
— Ишь, довольная пришла. Светишься будто лампочка Ильича. Пей молоко, да спать ложись, — из своей комнатки выглянула Михайловна, переодевшаяся ко сну в ночную хлопковую рубашку с завязками под шеей. Шикнула на Маньку, чтобы та по стульям не прыгала.
Под вздохи хозяйки, у которой разыгрался ревматизм и пищание котят, Дарья уснула.