Глава 23

У Богдана была непростая черта характера: чем больше он был виноват, тем сильнее обвинял других в своих промахах.

Не будь жена такой бледной рохлей, он бы не думал разводится и умело прятал свои мужские слабости. Где была та Дашкина гордость, которая проявилась сейчас? Разумный холод в ее серых глазах будоражил похлеще ужимок и страстного шепота возбужденной женщины. В нем загорелся некогда утраченный интерес к супруге, включился режим охотника. Удивила, так удивила со своим побегом в деревню.

Ну да, с этим Вавилов был намерен разобраться. Дашка — изученная территория, он знает все ее слабые места. Как-никак, более двадцати лет вместе провели. Богдан был уверен, что пока стоит штамп в паспорте, пречестная дева не позволит себе никаких интрижек. От этого и будет танцевать.

Осторожность — сторожевой пес… Который его подвел в самый ответственный момент. Нюх потерял от старости? Теперь-то Богдан ученый. Еле успевает разгребать проблемы и восстанавливать репутацию. Кто свяжется с бизнесменом, просравшим деньги и которого легко обвела вокруг пальца шлюшка?

Весь негатив сместился на проворовавшуюся любовницу, будто это не он привел ее в дом, не он соблазнился прелестями… Что «сам дурак», Вавилов старался не думать. Ему бы добраться до сучки и придушить. Будь его воля, Ксюха или Катюха не дожила до суда. За одни тапочки на вокзале он забыл, как восхищался ее, превозносил над женой. Вавилову крупно повезло, что память не потерял и не поехала крыша от той химии, которой накачали подельники Ксении. Бомжевал бы сейчас, устраивая битвы с беспризорными псами за корку черствого хлеба у бачков с мусором.

В понедельник с утра Богдан поехал на процесс дознания. Пришлось следователю объяснять, что он не сам дал доступ Ксении к сейфу и своим паролям от банка. Никакая она ему не невеста… Просто девка для постельных утех. Виноват, что потерял бдительность, не рассмотрел ее коварной натуры. Чего Вавилову стоило держать лицо и не сорваться, одному Богу известно. В очной ставке с обвиняемой ему отказали. Дескать, женщина плохо себя чувствует, пришлось ей врача вызывать… Какой понос Ксеньку пробил, Вавилов уточнять не стал. Была вероятность, что любовница просто боится с ним встречи и прикидывается хиленькой. Уж какая она толковая актриса, Вавилов на собственной шкуре испытал.

Следак будничным тоном обрисовал перспективы. Если будет доказан групповой сговор с покушением на убийство, то Ксюхе светит большой срок. Сторона обвинения во всеоружии. «Адвокатишка женщине достался государственный и совсем зеленый. Только недавно из института выпустился» — убеждал Богдана, между делом, следователь.

Вавилову вернули часть украденного под роспись и распрощались на позитивной ноте, пообещав держать в курсе…

Богдана распирало с кем-то поделиться новостями. Но, с кем? Как оказалось, близких друзей у него нет. Шапочные знакомства полезны только при взаимной выгоде. Никому Вавилов со своими проблемами не всрался. Сыновья до сих пор игнорируют. Жена?

Пошли гудки, и Богдан обрадовался. Значит, Дарья его не держит в «черном списке».

— Даша?! Не занята? Можешь говорить? — сердце колотилось молотом в груди, едва он слышал слабое «да?».

— Могу, но только не долго, — сухо ответила жена.

Ему долго и не нужно, главное сделать ее причастной к событиям, найти соратницу в борьбе за общее имущество.

— Представляешь, я был сейчас у следователя.

Вавилов поведал вкратце, как все было, и он чуть с жизнью не распрощался из-за банды мошенников. Даша слушала, не перебивая, позволяя его признанию в уши течь. После, выдержав паузу, ответила:

— От меня-то ты, что хочешь? — спустила его с небес на землю Дарья. — Сам расхлебывай последствия «великой любви». На момент нашего расставания есть перечень всего, что мне полагается по разводу. Если чего-то не будет доставать, выплатишь компенсацию.

Дарья, прохаживаясь по коридору школы, заглянула в дверь класса, где девочки седьмого «А» мастерили для мам поделки к восьмому марта. Убедившись, все нормально, отошла к большому окну и посмотрела во двор.

Дворник долбил лед ломом, очищая площадку у крыльца. Ледяные брызги летели в разные стороны. Воробьи на ветках рябины обсуждали мужика в оранжевом жилете и нежились под лучами весеннего солнца.

Вавилов так и стоял как оплеванный перед дверью своего автомобиля. Хотелось заорать: «Что же за херь такая твориться?!». Он к ней со всей душой и вниманием. Признался, покаялся. Разве что в ножки не упал… А, она?! Только добро делить собирается. Сердца у нее нет!

Хотелось забиться в угол и порычать от досады.