Глава 24

Прошло время. Цветущая весна на дворе, листья зелененькие глаз радуют.

Вавилова ничего не умиляет. Дарья, как и грозилась, подала на развод. Адвокатишка у нее такой въедливый попался, все до ложки поделить пытался, до салфеток, что бывшая жена заказывала по интернету. Богдан все подписал, не стал бодаться дальше. Поднял глаза свои уставшие, сухие, в меру злые на Дашу:

— Довольна теперь? Разрушила нашу семью. А ведь, пытался… Прощение просил.

— Считай, что простила. Я думаю, что тот, кто может простить измену, полностью равнодушен. Больше не болит сердце, не рвется затоптанная душа. Все равно стало, — Дарья заправила светлую прядь за ухо. — Простила и не стану ждать на корявом суку, как гриф — падальщик твоих неудач. Ничего плохого не пожелаю. Иди своей дорогой, Богдан.

Он смотрел вслед ее стройной спины, испытывая желание догнать, развернуть к себе и вытрясти из нее признание… Пусть скажет, что пошутила, что любит как прежде… Просто назло говорит. Все мысли превращались в тупую боль, которая купировала любое решение. Двинуться не мог, вздохнуть нормально.

Платок искал по карманам, чтобы утереть со лба пот. Стоял, похлопывая свой парадный костюмчик, как человек потерянный, дезориентированный… Все биоритмы сбились. Не замечал, или забыл, что платок он в нагрудный карман положил и тот торчит себе, словно обозначает цель для выстрела в упор.

Чуть отвлекся и испугался, что упустил Дарью из вида. А, нет! Вот она, остановилась и кому-то звонит по телефону. Улыбается.

Как же она хороша в кремовой блузке с пуговицами под жемчуг. Юбка обтянула покатистые бедра. Задорный стук каблучков. Заложив одну руку под грудь и придерживая другую руку, держащую сотовый, ходит туда-сюда, лопочет что-то. Только отдаленные звуки слышны в городской суете. Дарья забыла о нем, как только отвернулась, полностью вычеркнула из своей жизни. И от этого, становилось еще горше.

Ведь он правда всеми способами старался ее удержать. Весь цветочный магазин скупил тогда, первый раз встречал ее на сером унылом вокзале. В ноги бросился. Обещания давал. Повез в самый дорогой ресторан на откровенный разговор. Домой пригласил, показать ее рисунки, развешанные на стенах. Пытался подтолкнуть в сторону спальни. В горизонтальном положении мириться проще будет. Но, Дашка встала как ослица и так него посмотрела презрительно, что все желание отпало.

Тогда, Вавилов разложил перед ней драгоценности: те, что раньше дарил и новые. Цацки красиво переливались на бархате. Богдан кружил вокруг и колечко-то золотое с изумрудом пытался на пальчик пропихнуть. Сам бы носил, да не поймут… Жена сжала руку в кулак и резко поднявшись с дивана. Под предлогом, отправилась свою кофеварку проверить на кухню.

Молча пили кофе. Смотрели в запылившее окно, которое помыть было некому. Богдан досадливо поморщился, что не заказал у клининга еще и тут протереть. Сэкономил.

Он к ней и так, и этак…

И все без толку. Дарья оставалась холодна и предельно вежлива. Говорила только по делу, пресекая все его манипуляции. До тошноты ее: «Нет, спасибо», в горле застряло. Будто не было двоих, которые клялись когда-то быть единым целым.

Из прошлого Богдана вернул старенький серебристый Порше. За бывшей женой приехали сыновья. Припарковавшись, выскочили на встречу. Облепили. Помогли сесть в салон.

В его сторону никто не посмотрел, словно Вавилов в одночасье стал невидимым. Он потратил кучу нервов, денег, и главное, времени… Но, вернуть ничего не сумел. Гадство! По сердцу пошла крупная сетка трещин и разрывов. Схватившись за грудь с левой стороны, Богдан уже ничего не видел. Все поплыло перед глазами сплошным туманом.

***

— Мама! Какая ты сегодня… — в глазах Никиты действительно отражалось восхищение.

— Какая? — Даша кокетливо повела плечом и махнула ресницами.

— Офигенная, — прозвучало как комплимент обезоруживающе искренне.

— Отец, наверное, локти кусает, что хотел променять тебя на эту… — заикнулся Петя, но под предупреждающим взглядом брата, притих.

— Все нормально, мальчики. Разошлись вполне мирно, — она разгладила на юбке складочки и посмотрела в окно. Мимо мелькали живописные здания Комсомольского проспекта. Ее любимая кофейня, кинотеатр «Кристалл». — Сто лет не была в кино, — вырвалось с ее губ неожиданно.

Серебристый автомобиль пошел на круг. Близнецы ничего не хотели слушать на возражения. Без фильма они мать не отпустят в свою деревню.

Взяли попкорн со сладкой карамелью. Какая-то комедия про застрявшую в глубинке бизнес — леди и фермера. Символично получилось.