Глава 25

Стоит Дарье потерять бдительность, и вот уже она опять пьет кофе на одинцовской террасе. Его дочка Машенька бегает обдирать первоцветы и приносит ей в подарок. За каждый букетик ждет свое заслуженное «спасибо» и поцелуй в щеку.

Пчелки жужжат. Бабочки влюбляются, носясь друг за другом. Дашин котенок черного окраса спит на коленях, доверчиво уткнувшись носом в ее ладонь. Его рыжий собрат, которого юная хозяйка назвала Бароном, гоняет кошачью игрушку — мячик. Когда потеряет, начинает истошно мяукать и звать обслуживающих людей на помощь.

— Даша, ты уже выбрала дом? Соседи продают недорого, — Владимир, закинув ногу на ногу, сидел напротив в плетеном кресле. Одинцов был одет по-домашнему просто: футболка, штаны и сверху накинут халат. На ногах носки, которые связала ему Дарья из кроличьей шерсти и сланцы.

— Это слева или справа? — она повернула голову в сторону, рассматривая одноэтажный добротный дом из красного кирпича, который утопал в кустах цветущей белой сирени.

— Все верно, ты на него смотришь. Там две спальни и кухня-гостиная. Есть все удобства. На участке ничего не садили, кроме яблонь. Если хочешь, можем сходить, посмотреть. Хозяева ключ оставили «на всякий случай», — он понимал, что заинтересовал ее. В серых глазах блондинки зажегся огонек любопытства. Владимир упивался профилем женщины, мягкими движениями рук. Светлыми локонами волос играть позволено только ветру. Она сама была, как весна — прекрасная и нежная.

Еще бы соседи не продавали свою дачу… Когда Владимир сам их об этом «культурно» попросил, пообещав, что накинет сверху денег и они могут себе позволить два таких домика приобрести. За подобную цену. На море.

Одинцов решил действовать осторожно и ненавязчиво. После развода Дарья полна предубеждений и хлебнула свободы: хочу на работу хожу, хочу кур развожу. И никто ей не указ. Наслаждается женщина жизнью сельской учительницы. Сыскала себе уважение среди местного населения. А как можно не любить такую доброту в красивом оформлении?

Директор школы надышаться на новую учительницу не мог. Подсуетился и выбил ей ставку завуча по воспитательной работе. Как она хорошо мальчишечье хулиганье отвадила пакостить! Накурятся в туалете до тошноты, измалюют стены непонятными надписями. В раздевалке у девчонок одежду посрывают или спрячут. Потом ржут за углом, посматривая как одноклассница в слезах свою куртку ищет.

Даша сама воспитала близнецов с непростым характером. Главное — вычислить зачинщика. Прилюдно его унижать нельзя для показухи и общего высмеивания. Непедагогично.

Дарья поймала хулигана со взглядом обиженного зверька, погладила ласкового по голове, и пригнувшись тихо спросила:

— Не болит рука, не порезался ли? — он только что разбил старое обшарпанное зеркало, которое давно просилось на выброс в холле у самого входа.

— Че пристала, коза? — агрессивно оскалился парень и веснушки на его лице сгрудились ближе к носу.

— Не коза, а Дарья Викторовна, во-первых. Во-вторых, осколки придется убирать твоей тете, которая работает у нас уборщицей и оттирать неприличную надпись в кабинете физики. Ее маленькие дочки будут дома ждать, а она здесь, — раскинула руки. — Допоздна. Тетя ведь, без папы их воспитывает. Сестры твои. Разве не жалко? М?

— У физички не я написал! Дудки! — его глаза забегали, будто искали выход из тупика. Появился влажный обиженный блеск. Короткие рыжие реснички заморгали. Сжимая и разжимая кулаки, он хотел доказать приставучей училке одним ему известным способом: грубостью и силой. Пнуть ее и убежать? — все было написано на остром лице с губами, сжатыми в одну линию.

— Если мы поможем твоей тете вместе, то она гораздо быстрее управиться. Не ты, говоришь писал? Но, я вижу, что знаешь этого автора росписей по стенам. Верно? Жду вас через час на месте преступления. Тряпки и ведра знаете у кого попросить…

Сложив руки на парте, Даша ждала в кабинете, смотрела в окно. Слышимость прекрасная за дверью. Там кто-то шепчется и нерешительно топчется, боясь войти. Спорят. Пыхтят.

Вздохнув, Дарья помогла «добровольцам». Впустила. Распределила фронт работы. Сама взяла тряпку. В несколько рук они быстро управились. Повезло, что фломастер был обычный, а не перманент.

С тех пор, порча имущества в школе почти прекратилась. Девочек Дарья взяла под свою защиту, показав ухажёрам, что подобные знаки внимания не одобряет. Несколько раз сама провожала домой.

Вернемся на террасу Одинцова.

Любовь Владимира не была слепой, она оказалось взрослой и настоявшейся. Он видел Дарью прозрачно и четко, читал словно раскрытую книгу. В груди потягивало сладкое и тревожное предвкушение… Лучше жены, чем Даша ему не найти. Дочка вокруг птичкой-невеличкой порхает. Ожила. Повеселела. Румянец на щеках появился, не такая бледная стала.

Дарья посмотрела добротный дом. Для порядка, посоветовалась с Галиной Михайловной. Все же не хотелось обижать старушку, которая приняла и помогла ей как родной… Разве такое забудешь?

— Хорошие хоромы, Даш. Бери, коли финансы позволяют, — Михайловна прошлась рукой по пластиковому подоконнику. — Че тебе со старой бабкой мыкаться? Я бы на твоем месте долго не раздумывала. Есть возможность — используй ее во благо себе и другим…

Что сказала Галина про «благо других», бывшая Вавилова, а ныне Ладина, не сразу сообразила.