Глава 26

Если у вас мнение, что в глубинке жизнь проста и однообразна, то вы ошибаетесь.

У Дарьи, например, весь день был расписан буквально поминутно. В первые июньские каникулы, она вела летнюю площадку у ребят в школе и придумывала разные забавы для них и конкурсы. После обеда Даша спешила домой, чтобы покормить своего подросшего кота и одного поросенка, которого Галина Михайловна торжественно вручила на новоселье. И попробовала бы она отказаться… Все было настолько искренне и от души, что пришлось принять нового питомца и заселить временно в собачьей конуре с вольером. Скоро Булочка подрастет и не будет помещаться в домике, где раньше прежние хозяева держали овчарку.

Владимир на эту тему шутил, что неизвестной породы «собачка» уморит со смеху воров, если те сунуться грабить.

— Выскочит из будки и начнет на них грозно хрюкать, — потешался по-доброму, подкармливая Булочку нарезанным яблоком.

Одинцов был доволен, что Дарья теперь под самым боком. Машенька к ней постоянно забегает и берет уроки не только рукоделия, но и учится у наставницы читать и считать.

— Бабушка Нина говорит, что меня нельзя перенапрягать и была против школы развития. А в детский сад я тоже не ходила, — откровенничала Маша, аккуратно вдевая петельку в петельку, вязав крючком шарфик для своей куклы.

На столике у них миска с земляникой, которую они насобирали на полянке ближе к лесу. Букетик полевых цветов в небольшой вазочке. Названия соцветий Даша тоже проговаривает для малышки.

Владимиру из окна напротив хорошо видно, чем его девочки занимаются. Он только встал из-за рабочего ноутбука, похрустел шейными позвонками, потянулся. Вспомнил, что сегодня гирлянды привезут и соединят два дома красивым переходом ярких «светлячков» от дерева до дерева, а там до Дашиной беседки, где они сейчас с дочкой занимаются. Романтичный сюрприз будет для Маши и Даши. Он их спровадит через час к Галине Михайловне за яйцами, а сам…

Видимо, судьба над ним сжалилась, и послала эту замечательную женщину. Дочка ожила, стала чаще улыбаться. Одинцов забыл, когда Маруся последний раз болела каким-то вирусом или простудой. Ей явно сельский воздух идет на пользу. И общение с прекрасной блондинкой.

Одно огорчает… Сегодня приезжает теща из своего паломничества. Нужно будет встретить вечером в пермском аэропорту. Он хотел Нине Павловне такси заказать, и намекнуть, что можно на электричке прямо до места добраться… Здесь встретит. Но, какое там? Расстоналась, что ножки болят. Пока по святым местам ходила, ножки не болели. М-да.

— Где портрет моей дочери? — спросила теща, едва переступив порог и не найдя мемориала в «красном углу». Там сейчас стояла только икона Божьей Матери с небольшой лампадкой.

— У меня в кабинете висит, — Владимир кинул в угол тещин баул с вещами и приготовился отражать атаки нравоучений.

— Успеваешь память о Мариночке стирать? Бабу себе наверняка завел? А как же внучка моя, сиротинушка-а-а? — запричитала Нина Павловна, держась за плоскую грудь и раскачиваясь из стороны в сторону. В выцветших, ставших почти прозрачными глазах ни одного проблеска понимания.

— Маша — не сирота, у нее есть отец! — рыкнул Одинцов, едва сдерживая раздражение.

Он будет дни считать. Нет, даже часы, когда теща нагостится и отбудет в свои дальнейшие скитания… Которые, кстати, он и финансирует: все привалы в пунктах питания, ночевки, дорогу… Как-то пришлось частный вертолет нанимать, когда она ногу подвернула на Алтае, не дойдя до пещерных храмов в Заринске. Хотели эвакуировать, так Нина скандал закатила, везите ее не в больницу, а к пещерам. Одинцову потом докладывали, как теща бодро спрыгнула из вертолета и была очень довольна, что первая сможет приложиться к святыням. Обратно, таким же видом транспорта, доставили до гостиницы. Подвернутая нога, конечно, чудом исцелилась, не иначе…

Слушая подвывания и причитания, Владимир следовал за матерью Марины по пятам. Все у него в доме «не как у людей», оказывается. Нужно жить не в праздности и веселии, а бояться конца… Уже сейчас нужно готовиться. Одинцову воздастся по заслугам.

— Занавески цветастые повесил! Вот значит, моя Мариночка в могиле, а у него праздник, — скрипучим голосом теща возвещала о его грехе, тыча пальцем в шторы.

— Жены нет больше пяти лет, Нина Павловна. Я должен с ней рядом ложиться, чтобы вам угодить? Мою дочь кто будет воспитывать? М? — нервы все же сдали, хотя и пятнадцати минут не прошло, как родственница вошла в дом.

— А хоть бы и так! — взвизгнула страдалица. — Ее нет, а ты дышишь, в сытости живешь и в радости… Ой, не любил ты мою Мариночку-у-у… — закрыла лицо ссохшимися руками, начиная всхлипывать.

— Хватит, я сказал! — рявкнул Одинцов. — Не прекратите балаган, я вас в дом престарелых сдам или в лечебницу голову поправить! Это уже ни в какие рамки не лезет! Сколько можно мне мозги полоскать?

— Изверг, — сморщенное лицо с совершенно сухими глазами приблизилось, кривя синюшными губами. — Почему ты вместо нее не сдох? — дыхнула чем-то кислым изо рта.

По полу потянуло ветерком. Одинцов, сидящий на диване, медленно поднял голову и посмотрел в сторону входной двери. Дарья, держала Машу за руку, широко распахнув серые глаза и смотрела на них. Девочка, завидев бабушку, прижалась к ее боку, будто искала защиты.

«Сколько из тещиного бреда Даша услышала?» — у Владимира тревожно кольнуло в груди.