Глава 27

Даша не понимала, чем провинилась перед пожилой женщиной, рассматривающей ее с презрительно оттянутой губой.

— Машенька? Здравствуй, внученька моя, — проскрипела теща Володи, опустив взгляд на девочку. — Иди к бабушке, я привезла тебе гостинцы. А ты почему без кофточки? Простынешь же…

— Бабушка Нина, так тепло на улице, — пропищала Маша и с места не двинулась в сторону паломницы. Девочка, сделав зигзаг, обежав стол и бабку, умостилась у отца на коленях, обняв за шею. Уткнулась носом Владимиру в плечо и притихла, словно хотела стать незаметной.

— Ты же слабенькая… Ветер дунет и заболеешь. На вот, бабушкиной шалью укутайся, — Нина Павловна подошла к своей сумке и вытянула из нее пуховый платок.

— С чего вы взяли, что Маша слабенькая? Разве вы врач? У Маши есть диагноз, чтобы утепляться летом в шали? — подала голос Дарья. Молодая женщина поставила корзинку с яйцами на стол и развернулась к старухе, застывшей с открытым ртом и платком в руке.

— Ты кто такая, чтобы меня учить, как с внучкой быть? — бабуля, опомнившись, перешла в атаку. Ее лицо сморщилось от злости и совсем не походило на «Божий одуванчик» набожности. — Пришла в чужой дом и советы раздаешь…

— Нина Павловна, познакомьтесь, это Дарья — моя будущая жена, а для Машеньки — мама. Раз уж такие пляски, то вы забываетесь, что дом принадлежит мне и кто здесь должен решать, кому быть лишним… Идите, отдохните с дороги Нина Павловна. Комната для вас готова. Завтра я отвезу вас домой, — Владимир снял дочку с колен и впервые за все время взглянул на пожилую женщину сурово.

Если раньше он жалел тещу, потакал ее задвигам, то теперь словно прозрел. Как она могла вбить в его голову, что над Машей нужно трястись, и запирать в четырех стенах, от всяких вирусов и болезней? Возможно, это был страх после смерти жены… Мужчины — народ впечатлительный и мнительный. Им нужно защитить, уберечь, обеспечить безопасность своих детей. А если тебе каждый раз вливают в уши, что собственная кровиночка по какой-то там причине может пострадать? Конечно же, Вова старался все сделать для Машеньки, на изнанку вывернуться. Перестраховаться десять раз. Олух и паникер!

Дарья высказала вслух те, сомнения, которые никак раньше не могли перевесить его боязнь «хрупкости» ребенка.

«Бли-и-ин! Он сейчас выдал свои планы на Дашу» — опомнился Одинцов и посмотрел в серые глаза блондинки, ставшие огромными.

«Ну, сказал и сказал! Обратной дороги, Владимир, нет. Объясняться придется раньше, чем было в перспективе» — глубокий вдох, будто собрался нырнуть в пучину с головой.

Теща пыталась заикнуться, что она всегда хотела только добра для родной внученьки. Встретив тяжелый взгляд Одинцова, прикусила язык. Им было легко вертеть, опираясь на чувство вины и горе утраты… Но, власть сменилась. Появилась новая «метла», белобрысая. Зятек явно дал понять, кого ставит в приоритет.

Взглянув на «замещение» своей покойной Марины, Нина Павловна отметила, что девка полная ее противоположность. Если у дочери была манкая и яркая красота брюнетки с восточными чертами, то этой «моли» куда до ее дочурки?

Жаль, она только одну девчонку прижила от узбека, которого встретила в санатории. На Маринку можно было ловить богатого зятя и самой хорошо пристроиться и встретить достойную старость… А теперь, что? Только внучка и осталась. Да, и та, похоже, ее боится.

Нина Павловна смотрела угол, заставленный иконами, но мысли ее были далеки от молитвы.