Глава 29

Дашу повело. В ушах звон, заглушающий любые другие звуки. Перед глазами все кружится. Пошатнувшись, она схватилась за стену и пошла вдоль нее в сторону кухни. Распахнув окно, вывалилась наружу, прижимая к себе трясущийся от ужаса черный комок шерсти. Кот всадил в нее когти, прокалывая кожу до крови, но в состоянии шока Дарья боли уже не чувствовала. Только оказавшись босыми ногами в траве, она опустила спасителя на землю. Котенок шмыганул в ботву картофеля и там, вытаращив глазенки, обижался на яркого горячего монстра, пожирающего баню, пристроенную к дому. Он беззвучно мяукал, на страшилище и трясся всем маленьким тельцем.

Дарья глотала воздух ртом и не могла надышаться. Согнувшись пополам, присела. Ее стошнило.

— Даша-а-а! — орал диким голосом Одинцов, похлеще Тарзана из джунглей. Он бегал с огнетушителем в трусах вокруг пожарища. Красный небольшой баллон шипел и плевался пеной, которой было недостаточно для сильного огня. Черный столб дыма уходил высоко в небо, показывая эпицентр человеческой трагедии.

— Я здесь! — погорелица возникла привидением в одной белой ночнушке с всклокоченными волосами.

Она казалась такой хрупкой и невесомой на фоне ночи, в зареве пожара. Огненные искры сыпались к ее ногам, будто пытались достать и жалели, что жертва ускользнула. Стихия огня стонала и тянула свои уродливые жаркие пакли.

— Господи, как я испугался, — Владимир отшвырнул огнетушитель в сторону и сграбастал ее в сильные объятия. — Дашка, у меня чуть сердце не остановилось, когда я увидел с твоей стороны всполохи огня. Пожарные уже едут…

В подтверждении его слов, раздался вой, что огнеборцы прибыли вовремя. Большая машина тарахтела. Люди в экипировке со шлемами на головах развернули бурную и слаженную деятельность. Они покрикивали матом… Видимо, такой традиционный заговор на тушение пожара.

— Ты же не топила баню, Даш… Почему? — бубнил Одинцов в белую макушку, пропахшую гарью.

— Не топила. Кто-то двери подпер входные с той стороны. Это поджог, Вова. Меня пытались сжечь заживо, — произнесла вслух и крупная дрожь пробежала по телу.

— Сжечь? — отстранился Одинцов, удерживая ее за плечи и блуждая взглядом по милому сердцу лицу. — Значит, преступник где-то рядом, Даша. Ты спишь в моем доме.

Хотел добавить, что под его защитой, но это и так было понятно. В груди страх за нее сменился гневом. Он же этому ублюдку ноги выдернет и палки вставит!

— Булочка! — опомнилась Дарья и хотела ринутся посмотреть, как там ее поросенок.

— Спокойно, Даш. Я успел выпустить твою свинку, — Володя взял ее за руку и повел в сторону своего дома. — Заходи, и поставь нам чай, — протолкнул женщину внутрь. — Скоро вернусь. Прослежу там…

Дарье осталось только молча согласиться. Ее ноги не держали. Кое-как добравшись до дивана, Даша упала и закрыла ладонями лицо. Приглушенно всхлипнула.

— Ишь, грязи нанесла… Нам тут только оборванцев не хватало, заразу разносить, — темная тень в углу ожила, и заворошилась. Бабка Нина, словно поджидала ее. — Проходимка! Тебе никогда не быть такой, как моя Мариночка. Чего вылупилась? Вовка, знаешь мою дочку как любил? На руках носил… А ты, так, — ее противный смешок, больше похожий на кашель: «кхе-кхе-кхе», вызвал у Дарьи холодок по коже. — Койку греть ему сойдешь на первых порах. Сколько таких уже было…

Бабка заткнулась, будто считала зятевых любовниц.

Противное липкое чувство забралось в грудь. Хотелось провести рукой и скинуть, как паутину. Даша, сейчас была беззащитна перед ее ядовитыми выпадами. Она до сих пор не пришла в себя от случившегося. Еще и теща Владимира решила добить.

— Командир! — голос Одинцова слышала, должно быть, вся улица. — Тут такое дело… Смотри на дверь.

Дарья повернулась к окну на голос, а когда перевела взгляд обратно на угол, то там уже никого не было. Только запах лампадного масла витал в комнате, щекоча ее ноздри.