Глава 36

Почему-то пахнуло рыбой и дождевыми червями. Даша схватила в руки горячий заварник, словно пыталась им закрыться от того холода, что дул по ногам. У Богдана, застывшего с посохов руке было такое лицо, будто он открыл протухшую консерву и мутить начало страшно. Того и гляди стошнит.

С темных волос стекала на пол вода. С лица. С юбки. С колен. Капанье сливалось с аккордами дождя за окном, будто все ее существо неприкаянное плакало и страдало. На бледной коже щек видны пятна от заживших гнойников. Губы сливового цвета, как у покойницы. Шорох занавески со стороны кухни.

— Как мило, — прокаркала Ксения. — Семейная идиллия. Чай они пьют. Богдаша хоббита из «Властелина колец» изображает. Расколдуешь меня? — из ее рта выходил кашляющий смех лисицы, от которого кровь в венах свернулась. — Нет! Лучше наколдуй, чтобы каждый мой новый мужик, был богаче предыдущего, — уставилась на него темными непроницаемыми, как ночь глазами.

— Зачем ты подожгла дом Даши? — стукнул посохом об пол Вавилов, выступив вперед.

Его растерянность прошла, осталась злоба. Мало гадкой пиявке было его обобрать, еще Дарье портить жизнь собралась. В кого она превратилась, смотреть страшно. Неужели это та самая красавица, которую хотелось увезти на море и прокатить на яхте под парусом?

Тьфу, нечистая сила! Богдан не понял, что действительно сплюнул на пол. Что за идиотка? Голова у нее только для прически? Хотя, сейчас и этого нет. Ксения больше походила на оборванку, которую выкинуло на берег с пиратского судна.

То ли дело, Даша! Аккуратная и приличная женщина. Где были его глаза?

— Затем, чтобы ты остаток своей никчемной и бесполезной жизни чувствовал вину. Из-за тебя и подобных тебе страдают женщины. Сидел бы тихо, борщи дашкины жрал. Нет, ему молодуху подавай, козлу плешивому. А такие, как я стоят дорого, Вавилов.

— Ты — дешёвка, Ксюха и цена твоя — пятак. Жалею, что вообще с тобой связался…

Дарья ощутила себя лишней. У бывших любовников претензии друг к другу. Шли бы выяснять в другом месте. Стекло придется вставлять. Она глотнула крепкий чай прямо из носика. Горечь во рту и от того, что полы жалко мытые недавно. Девка Вавилова грязи натащила… Она и есть грязь.

— Ух, как я вовремя! — раздался негромкий голос Галины Михайловны и крепкие морщинистые руки вцепились в «мочалку» на голове Ксении. — Шалава-а-а! — кричала бабулька, шатая в разные стороны, поскользнувшуюся и упавшую на колени преступницу. — Я тебе покажу, где раки зимуют!

Ксения верещала и била ногами, пытаясь освободиться. Но, захват был цепкий. От Михайловны еще никто просто так не уходил.

В дом учительницы сбежались соседи, поскольку крики были слышны далеко за пределами стен. Одинцов расталкивал толпу у входа. Он жалел, что задержался. Сюрприз готовил с дочкой для Дарьи. А тут такое…

Владимир нашел глазами дорогую сердцу женщину, и выдохнул с облегчением. Приблизившись, заключил в объятия, нисколько не стесняясь посторонних людей.

— Галина Михайловна, вы ей скальп снимете. Бросьте, — он пробовал угомонить бабку, трепавшую бульдогом свою жертву.

— Пущай, вырву ей все космы! — мстительница была неумолима и продолжала таскать обидчицу Даши по комнате, вытирая ей настил.

В углу скромно стоял Богдан, обнимаясь с палкой, с досадой на лице.

Дикое племя, эти деревенские. Откуда у старухи столько силенок? Пока он раздумывал, как станет подвиг совершать, его коварно опередили. И уж совсем крахом пошли надежды, когда бугай бородатый принялся обнимать Дашку. Скромница его не оттолкнула. Так стало обидно…

Кто-то вызвал полицию, заодно приехала скорая, поскольку поступил сигнал: «Грабят! Убивают! Насилуют!». Ергачинские могут кипишь навести.

Приехала опергруппа из Перми. Потрепанную, находящуюся в шоковом состоянии Ксению, в наручниках, затолкали в машину.

Вавилов проводил глазами полицейский "бобик" и поплелся к своей машине. Здесь ему больше нечего делать.