Девятнадцатая глава

Мой муж стоял посреди комнаты и держал заспанную Милочку на руках, прижимая к себе лёгкое тельце. А мама перегораживала входную дверь. Так понимаю, моя хрупкая мамочка пыталась остановить Илью. Здорового сорокалетнего накачанного мужчину в полном расцвете сил. Ага. Когда я вошла, все замолчали и повернулись ко мне. Илья, опалив меня взглядом, воспользовался моментом и рванулся к выходу. Он несильно оттолкнул нас с мамой, и выскочил в коридор, а затем и на улицу. Хлопнула входная дверь. Заплакала Милочка. Очевидно, Илья не хотел причинить нам вред. Так, неловко и фатально получилось не намеренно. Мама в этот момент обернулась ко мне, а я с пораненными неустойчивыми ногами не смогла устоять на месте. Всё одно к одному. Но шваркнулась об пол я чувствительно. Бедро свело от боли. И низ живота будто вздрогнул и заныл противно. Страшно. Но разлёживаться у меня не было возможности. Моя дочь кричала криком, захлёбываясь слезами. И я вскочила, скрючившись, положив руки на живот, и понеслась на улицу к машине Ильи. Вылетела за ворота и встала, опираясь на багажник машины, загораживая выезд. Муж припарковал своего монстра почти носом в забор. А теперь, открыв дверь, заталкивал орущую дочь на заднее сидение. – Илья! Очнись! Что ты делаешь? Прекрати издеваться над ребёнком! Илья! Услышь меня! – отчаянно закричала я сорванным голосом. Муж чуть сильнее толкнул Милу вглубь машины и хлопнул дверцей, отрезая её истошные крики от нас. Затем медленно повернул ко мне голову, и я поразилась ярости на его лице. Его перекорёжило всего и дёргался глаз. – Села в машину! Быстро! – гаркнул, словно выплюнул в мою сторону муж. – Что с тобой? Ты не в себе! Никак не могла поверить в реальность происходящего. Казалось, что с Ильёй можно договориться, объяснить, что он разумный человек. Но со зверем, который стоял сейчас и смотрел на меня, как на жертву, договариваться нет смысла. Он просто не услышит. Мила тоже замолчала, только прижалась ладошками и носом в стекло, дрожа губами. Тишина вокруг нас стала хрустальной. Тронь её – и миллиард осколков вопьются в сердце. Где-то вдали квакали характерным звуком полицейские сирены. – Я не в себе? Я? На себя посмотри! Шалава! Кто валял тебя и по каким помойкам? – зашипел страшно Илья, разрушая момент, и шагнул в мою сторону. Он смотрел на меня с ненавистью, кривя свои красивые губы в презрительную усмешку. С непонятным мне презрением, с болью. – Я запру тебя, тварь, на цепь посажу и буду держать в грязи и отходах! Вот, оказывается, чего тебе не хватало! А я-то, дурак, из кожи вон выворачивался. Старался ублажить. Не знал, как тебе угодить. Наизнанку извернулся! Себе на горло наступил и жил так. А ты… Я, возможно, ещё много бы услышала интересного в свой адрес, но излияния моего мужа прервал тихий, но очень уверенный баритон: – Ребёнка выпусти из машины! Шаг в сторону от женщины! Быстро! Сосед, всё такой же взлохмаченный, но злой и бледный, подошёл к нам. Я и не слышала, как и когда. Но он встал так, чтобы отгородить меня, если понадобится. – Это ещё что за чучело? – изумился Илья. Он переводил взгляд от соседа на меня и обратно, при этом на глазах становился ещё агрессивнее. – Ты, оказывается затейница, так только бы сказала, я бы давно зарос как лесоруб, милая, – зло усмехнулся он и сжал ладони в кулаки. Его глаза совсем потемнели. Плечи пошли вниз и вперёд, как и подбородок. Рот скривился и превратился в плотно сжатую щель. Ноздри породистого носа раздулись. Он же сейчас кинется! Только драки не хватает для полного счастья! Я зажмурилась и завизжала что было сил. Вкладывая в крик всю свою боль и ярость. Всю свою беспомощность. – Предъявите документы. Что здесь происходит? – услышала, как только замолчала, переводя дыхание. – А? Рядом с машиной Ильи стояли полицейские. С автоматами. В касках. В бронежилетах. Остро пахло почему-то гуталином. Недалеко работал двигатель служебной машины. Моргала проблесковыми огонечками сигнализация. Один полицейский что-то говорил в шуршащую рацию. – Кто вызвал полицию? – задал один из них вопрос, и я с удивлением услышала, спокойное: – Я услышал шум и угрозы жизни и здоровью со стороны этого гражданина в сторону беззащитных женщин, а также плач ребёнка, и вызвал наряд. Сосед замолчал на минутку, доставая из заднего кармана паспорт, и продолжил: – Этот гражданин, говоря по телефону перед воротами дома, уверял на всю округу, что его жена находится сейчас на излечении в одной из частных клиник. Поэтому, когда я увидел, как он выносит орущего ребёнка из дома и угрожает женщинам… У меня невозможно кружилась голова. А во рту противно ощущался вкус крови. Если бы я не держалась за багажник, то, наверное, упала. А так только тихонько сползла на землю. Живот скрутило спазмом, и я застонала от боли. – Вика, Вика, ты слышишь меня? – запричитала где-то совсем рядом мама. Зажмурилась, а когда открыла глаза, то почему-то увидела синее-синее небо. Так рядом. Близко. И далекие безразличные облака на нем. – Скорую, срочно! – кто-то крикнул страшным голосом, и я поняла, что падаю, взлетаю, уплываю в это небо, и мне уже совсем не больно. И не страшно. Мне хорошо.