Двадцатая глава

Илья Чёрт! Я всё испортил. Всё из-за того, что не спал всю ночь и бухал. А как прекрасно начиналось! Казалось, что у меня всё под контролем и я всё могу! Гелечка-кудесница погасила мою злость, утешила, и я почувствовал себя молодым и свободным. А собственно, почему нет? Могу я позволить себе отдохнуть, раз супруга меня не понимает! Но прежде – дела! Договорился, что привезу завтра жену на обследование в частную клинику нервишки полечить, а то психованная стала. Плачет постоянно. Врачиха оказалась вполне понимающая, как я понял по телефону. Вменяемая. Если я ей в два раза больше заплачу, она мне любую справку напишет. Тем более, что Виктория реально расстроена и плачет. А чтобы жена не волновалась, няню для дочери переведу на постоянку. Пусть неделю в доме поживёт. Вот и отлично. И свидетели есть, и справка будет. Я тебе, моя прекрасная жёнушка, покажу развод! На всю жизнь запомнишь! Ну, всё! Объявляю пятницу открытой! Йю-у-хой! Вначале был молодёжный клуб. Юные нимфетки с телами неземных богинь, призывно изгибающиеся под жуткое звуковое сопровождение. Было классно, словно сытый лев в саванне, сидеть и смотреть на девчонок, попивая вискарик. Но эта так называемая музыка меня чуть не добила. Висок стрелял невыносимой болью в такт басам, и я решил, что мне нужно место потише. Какой-то бар в подвале. Дымно и темно. Там я пил что-то отвратно-тягучее. Типа с абсентом. Но лажа, судя по всему. Тела, словно тени на танцполе. И девка рядом, страсть как напоминает Ирку. Такая же худющая. Но не она! А мимо продефилировала ещё одна. Со спины очень похожая на мою жену. И тот же оттенок волос. Хер ли мне тот оттенок привиделся в дымной темноте? Но я завёлся не на шутку, и меня повело. Я тут страдаю. Одинокий. А она там! Я для неё столько старался! Я ограничивал себя сто лет! Да я, можно сказать, себе изменял ради неё! Свою природу ломал ей в угоду. Столько лет, столько лет!.. А она раз увидела Фёдора и… поняла, что я ей изменил хрен знает когда, и всё! И вся жизнь моментом в клочья! Может, я с Иркой всего разочек сто лет назад переспал? Жена ведь не в курсе! Но и этого ей достаточно, чтобы послать меня на хрен! Я вытащил телефон, чтобы позвонить и высказать жене все свои обиды, и увидел сообщение с Госуслуг. Виктория подала на развод! Вот тварь неблагодарная! Когда успела-то? Вроде на работе работала! Никуда не отлучалась! Я полез смотреть на заявление подробней, раскопал и увидел, что моя жена не сама подала его, а с помощью адвоката. Гринберг А.А. Ах ты ж гадина! Нашла себе на работе какого-то Гринберга! Мне представился старый и толстый бородатый мужик, который похотливо облизывается на мою жёнушку, а Виктория жеманно отвечает ему! Гадина! Вот и ответ, зачем ей нужно было обязательно ездить в офис на работу! Там Гринберг же! Ей бы с дочкой заняться, так нет же! На няню спихнула! В детсад! А сама к загадочному Зеленогорскому А.А. Андрей? Алексей? Сжал плотнее кулаки. И только услышав стеклянный треск, отбросил в сторону треснувший и липкий бокал с протекшей из него гадостью! Умылся, выпил водки и поехал домой. А вот там-то меня накрыло окончательно. Я перебирал свою жизнь с женой и находил тысячу и одну возможность с её стороны найти себе любовника! Ведь я постоянно на работе. Или занят. А она? Никогда не поверю, что красивая, молодая и не бедная женщина была одна! Ага. Сидела тут, в лесу, и ждала меня! Я заводился всё сильнее и сильнее. Идея поехать и забрать жену и дочку силой становилась всё привлекательнее. Нужно только сделать это без свидетелей! Моя малахольная тёща не страшна. Да и что она может? Всплеснув руками, провозгласить: «Какой кошмар!» Кто её слушать станет? Дура престарелая. Прошляпила всё, что можно, и сидит, дверки от древней краски отскребает. Мемеля! А заплаканную Викторию – прямым ходом к врачу. Пусть лечит навязчивые состояния, депрессию. и истерию. Еле дождался утра. Прыгнул в круизер и полетел на встречу с жёнушкой. Любимая! Я лечу к тебе! Настроение было решительное. Я считал себя абсолютно правым и рассуждал, как мне казалось, логично. Это моя жена и мой ребёнок. Им место в моём доме! Всё пошло наперекосяк сразу же. Во-первых, Виктории не было, и мысль о том, что она прямо сейчас где-то там с чужим мужиком, меня вымораживала. А во-вторых, моя тихая тёща встала в проёме двери насмерть. Я попытался её приподнять и перенести в сторону, так она пнула меня в голень ногой, обутой в деревянный голландский башмак. Я же говорил, что она с придурью! На хрена в доме ходить в такой дурацкой обувке? Тем не менее удар получился чувствительный. Не знаю, как бы события развивались дальше, но в этот момент вошла Виктория. В чужом, явно мужском худи. Ей чуть выше голых и грязных колен. Голых! Вся растрёпанная с румянцем на всю щеку! Босая! И она с таким ужасом смотрела на меня, явно признавая себя виноватой, что красная пелена застила мне глаза. Тёща тоже с удивлением глядела на Викторию, и я рванул вперёд. Просто чтобы не схватить жену за волосы и не уволочь с собой в машину! Я ещё держался в рамках цивилизованности. Но когда подошёл бородатый урод, все ограничения с меня слетели в один миг. А затем калейдоскоп событий. Визг Виктории, полиция, сирены, вопль тёщи и кровь на ногах осевшей у автомобиля жены. Бородач, рванувшийся, чтобы поднять её. Мой кулак, влетевший в его челюсть, рывок от полицейского – и мой кулак, въезжающий в изумлённый глаз другого служивого. А потом меня скрутили мордой вниз, заламывая руки. И только краем глаза видел, как водитель полицейской машины с сиреной рванул вперёд, увозя мою жену, истекающую кровью у бородатого урода на руках.