Двадцать вторая глава

Утром меня перевезли из реанимации в палату. Отдельную и просторную. С цветами в вазе на прикроватной тумбочке. Похоже, сосед оплатил. Мама у меня немного беспомощна в организационных вопросах. Для неё до сих пор доставка продуктов курьером – это что-то невозможное. Как и интернет-покупки. Чувствовала себя слабой, но вполне здоровой. И у меня было сложное, так скажем, настроение. Я невероятно, до белых глаз, была зла на Илью. Меня просто трясло от одного воспоминания о нём. Выбешивало и требовало мести. Хотелось вцепиться в его морду и драть её когтями, зубами. До крови и мяса. Натурально. Так остро, что я боялась, не сдержусь, когда увижу муженька, кинусь. Никогда не думала, что способна на такие чувства. Вся моя любовь к нему обернулась ненавистью за каких-то три дня. Да такой, что это чувство кипело и жгло огнём в груди. Эмоции зашкаливали. От одной мысли, что я спала с ним когда-то, становилось дурно. До тошноты. И эти эмоции требовали выхода. Действия. Я должна что-то делать. Не сидеть и переваривать весь свой яд, а выплеснуть его. Куда надо выплеснуть, не разбрасываясь на мелочи. Чтобы он захлебнулся им! И за огнём ненависти моё сердце скорбело. О нерожденном ребёнке, которого я уже успела полюбить. С которым мечтала познакомиться. И которого, получается, убила. Не сберегла. Да, виноват Китаев. Но… И это тоже несмотря на логичные доводы разума, просачивалось в моё сердце, прожигая болью. Сто раз пожалела, что не пошла тут же, на следующий день проходить все процедуры в консультации. Ну и что, что пятница! Надо было в обед смотаться с работы. «Или подождать и не бегать к врачу в четверг. Не знала бы о беременности», – проскочила малодушно мысль, и я отогнала её. Моей нерождённой деточке я могу подарить только свою скорбь. Дело в том, что у меня побаливал низ живота, было дискомфортно и что-то вроде цистита. Поэтому и полетела к врачу, не подозревала о беременности. Я и задержки у себя не заметила. Просто удивилась скоротечности. Чёрт! Ненавижу Китаева! То-то он последнее время уклонялся от интима и не пил спиртное. Знал! Однозначно знал и лечился! Какой мразью нужно быть, чтобы тащить такую грязь домой? В меня? В семью, где живёт ребёнок! Трогать нас теми же руками, что лапал шалав. Не от Ирины же Александровны, рафинированной до зубовного скрежета, понабрался инфекции этот кобель? Как же хотелось перевернуться набок! Но мне уложили лёд и запретили самостоятельно вставать. А ещё очень хотелось помыться. Сестры, видимо, до операции, меня обтёрли и совсем уж грязи не было. Но всё тело чесалось. Чтобы отвлечься, понимая тщетность моих хотелок, я начала вспоминать. Восстанавливать в уме события последних месяцев. Лет. У нас было принято с мужем не очень лезть в дела друг друга. Я старалась не распространяться о своей работе и уважала нежелание мужа не рассказывать подробности его деятельности. Изначально с первых дней повелось, что субботу он проводит один. Без семьи. И это почему-то не вызвало у меня подозрений. Когда я потеряла своего первенца, некоторое время вообще не очень понимала, что происходит. Для меня не существовало мира кругом. Только моё горе. И моя скорбь. Я несколько дней не ела и постоянно плакала. А после, под гнётом окружающих, стала делать вид, что я в норме. Иначе невыносимо было. Всё лезли с советами и с утешениями! Как можно утешить мать, потерявшую ребёнка? Особенно раздражали советчики типа «Ты ещё молодая – родишь ещё другого». Сердце себе другое вырасти, ага. Но долго так продолжаться не могло, и муж отвёл меня буквально за руку к психотерапевту. Так понимаю, сейчас, задним умом, ему неинтересно и не прикольно было видеть в доме механическую куклу, периодически зависающую на полдороги. Вот и отправил меня на починку. На перевоспитание. Врач попалась прекрасная! Она починила во мне не только слом от позднего выкидыша. Она попутно поправила и другие смещённые функции. Научила меня не бороться с эмоциями, а переживать их. Ценить себя и свои желания. Верить себе. Логично, что после я пошла учиться дальше и настояла на работе. Но минус в том, что я предполагала, как оказалось, ошибочно, что и мой муж тоже понимает и ценит меня. Я уважала его образ жизни, не вмешиваясь. Предполагая, что он, как и я, всё делает для семьи. Стандартная ошибка: переложить своё представление на жизнь другого. Реальная личная жизнь моего мужа ошеломила меня. И сейчас, проанализировав всё, я поняла, что не хочу знать подробности! Пусть они останутся за кадром. За моим пониманием происходящего. Подробности – дело адвоката. Пусть разденет муженька до трусов! А у меня растёт дочь от этого человека. Я вылечусь, разведусь, выжав максимум из возможного и забуду. И это будет лучшее для меня. – Привет! – мама вошла, прерывая мои воспоминания. – Где Мила? – спросила, тревожась. – За дверью с Артёмом. Вячеслав решил, что первой к тебе должна войти я. А они зайдут немного позднее, – мама помолчала и спросила, – ты как? – Что с Китаевым? Он тоже здесь? – заволновалась я. – Нет, с тех пор как Илья дал в глаз полицейскому и его увезли на машине, я не знаю о нём ничего. Правда, эту ночь мы с Милой ночевали у Вячеслава. Возможно, твой муж и возвращался обратно. Мне это неизвестно, – ответила мама. – Вы ночевали у соседа, которого зовут Вячеслав… как у него отчество? – Алексеевич. Но он просил обращаться только по имени. Да, я согласилась ночевать у него в доме. Сосед убедил меня, что так будет безопасней. Для меня и для Милы, – мама помолчала и спросила. – Ты-то как? – Как в сказке. Чем дальше, тем страшнее. Мам, телефон мой принесла? – Конечно. Вячеслав настоял. Викусь, хоть в больнице отдохнула бы от забот. На тебе лица нет!